— Понятно, — Елена расстроилась. — Ладно, если я порежу руку, то тебе придется порвать футболку на бинты.
Дорогой друг не был жадиной, но футболку жертвовать не очень-то и хотел. Она усмехнулась, глядя на его жалобное выражение лица, а потом, присев на корточки, сосредоточила все свое внимание на том, как бы уместить ладонь между особенно крупными осколками.
— Ну и что? — Алек посмотрел на ее нахмуренное лицо. — Мне до конца жизни искать в Интернете для тебя серебряный доллар?
— Да за такое надо золотой давать, — пробурчала лучшая подруга. — Блин. Сколько же их здесь было?
— Все так плохо? — он чуть пожал ей руку в знак сочувствия.
— Угу, — Елена гулко сглотнула. — Черт, горло саднит.
— Идем в салон, — он тут же потянул ее к магазину подарков. — Там найдем воды.
В таком заявлении полностью отсутствовала логика, но дорогая подруга не сочла необходимым поиронизировать по этому поводу, хотя слова подходящие были, но очень хотелось покинуть это жуткое и травмоопасное место. Как ни странно в салоне вода нашлась сразу. Газированная, между прочим. Елену заботливо усадили в шикарное кресло из обожаемого ею ротанга и принесли высокий бокал удивительно синего стекла, в котором в лучах света вдруг появлялись рыжие огненные всплески. Она поблагодарила милую девушку-продавца королевским кивком и тут же схватилась за сотовый, пытаясь при этом еще и пить.
— Ой…Гелла? — естественно, она чуть не перепутала, что подносить к уху, бокал или телефон. — Ага, и еще раз привет…У тебя ручка под рукой? … О, да, все мои каламбуры до жути удачны! Пиши давай! Надо выяснить, что это за рухлядь на рыночной площади и как много тут находили трупов, и когда находили. … А кому сейчас легко? … Что? Мокрые трусики? Ну, это не повод, чтобы отлынивать от работы. Что? … Ну, так сними их! … Андрик не оценит? …Чушь! Он оценит. … Но не увлекайся. Работать, работать и еще раз работать… — она отключила вызов. — Какая прелесть! Девушка, а у вас сколько таких?
Алек был несчастлив. Он устал, он просто плавился от жары, у него гудели руки и ноги. Многочисленные пакеты мешали при ходьбе. Вообще-то он не отличался расточительством по жизни, но иногда на него находило «покупательское» настроение. Вообще-то во всем, естественно, была виновата Елена. Зачем она стала скупать все, что попадается на глаза в этом магазине? Это, между прочим, заразно! Да еще и цены у них были на удивление низкие, не то что в том же «Подаркофф», не в укор той леди-художнице сказано.
В результате Алек тащил под лучами палящего солнца пакеты с Елениными бокалами, с круглым настольным зеркальцем в стиле мачехи Белоснежки, два псевдо японских веера и три горшка под цветы. Последнее он купил повинуясь неясному приливу вдохновения. Вот поставишь такой ящичек этнической окраски, в него напихаешь какой-нибудь красивой колосящейся травы, да ленточкой перевяжешь. Красиво! Один он хотел поставить дома, другой — в Еленином кабинете, (читай, на своем рабочем месте), а последний… он собирался подарить художнице.
