— Был, — подтвердил Фишер. — Сначала он просто просил помочь с ингредиентами. Потом у него начали возникать трудности с самим заклинанием. Оно было сложным, с кучей переменных, и всё нужно было сделать идеально. Он просил о помощи всё чаще… и в итоге я узнал, что он на самом деле пытается создать. Какое заклинание я ему помогаю сделать.
Марлоу передёрнуло.
— Когда я понял правду, хотел сказать, что больше не буду в этом участвовать. Что не смогу помогать в такой… мерзости. Но я знал, что не могу позволить себе потерять место в библиотеке. Если бы я перестал делать проклятия для Жнецов, они бы вспомнили о долге моего отца.
— И ты продолжил работать на Вейла.
Фишер кивнул:
— Мне стыдно. Очень стыдно, что я вообще к этому прикоснулся. Но я не могу сказать, что теперь бы поступил иначе.
Марлоу молчала. Она верила ему. Верила в его сожаление. Но знала и другое — он сделал тот же выбор, который приходилось делать многим в этом городе. Тот же выбор, который, наверное, когда-то сделала и её мать. Как Кассандра всегда говорила: в Каразе ты либо жертва, либо выживший.
Только Фишер выбрал не свою собственную жизнь. Он выбрал спасти своего отца.
Но как бы то ни было, Адриус всё равно оказался под проклятием. И Фишер нес за это часть ответственности. Какой бы ни была причина, как бы он ни сожалел, это не меняло сути того, что он сделал.
— Ты знаешь, что стало с этим проклятием, правда? — тихо спросил Фишер, встречаясь с её взглядом. Его тёмные глаза казались потухшими. — Ты знаешь, кого им закляли?
Марлоу кивнула. Проклятие уже было снято — Адриус сам сказал ей это. Она не думала, что поставит его под угрозу, если скажет Фишеру.
Он вдруг резко подался вперёд и схватил её за запястье:
— Тогда ты должна ему сказать. Ты же теперь снимаешь проклятия, да? Скажи ему, что из этого есть выход.
— Оно уже снято, — ответила Марлоу.
Фишер опустил её руку и выдохнул с облегчением:
— Слава богам.
— Что ты имел в виду, когда говорил, что его можно снять? — спросила она, внимательно глядя на него. — Ты имеешь в виду, не сжигая карту проклятия?
— Да, — кивнул Фишер. — Это было всё, что я мог придумать. Единственный способ хоть как-то ограничить разрушительную силу этого заклинания. Я тайно немного изменил формулу. Совсем чуть-чуть. Чтобы при определённых обстоятельствах его можно было снять. Это было что-то вроде аварийной защиты.
Сердце Марлоу резко сжалось. Адриус говорил, что проклятие снялось, когда она его поцеловала. Неужели это правда?
— Что за защита? — прошептала она.
— Это прозвучит странно, — сказал Фишер, — но во всех сказках есть что-то, что будит принцессу от сна или возвращает чудовище к человеческому облику, правда?
— Что? — переспросила Марлоу.
— Поцелуй истинной любви, — ответил он. — Звучит глупо, но эти сказки основаны на реальности. Оказывается, это самая распространённая ошибка при создании проклятий — забыть учесть силу настоящих чувств. Таких как любовь.
Лицо Марлоу вспыхнуло жаром. Она прокашлялась:
— Ну, а как вообще понять, что поцелуй — это «поцелуй истинной любви», а не… ну, просто поцелуй?
Фишер покачал головой:
— Проклятие само знает.
Марлоу нервно теребила завязки на куртке. Она не любила Адриуса. Это же… смешно. Конечно, она о нём заботилась. И он…
Что-то к ней чувствовал. Но любовь?
— Ну, хорошо, — хмыкнула она. — Допустим. Но ты всё равно помог Вейлу создать чёртово проклятие, с помощью которого он сделал кучу ужасных вещей. Хочешь искупить свою вину? Тогда помоги мне это остановить. Помоги доказать, что Вейл сделал.
Челюсть Фишера напряглась, плечи приподнялись, будто он пытался спрятаться в них от её слов.
— Я не могу.
— Можешь, — твёрдо сказала Марлоу. — То, что Вейл когда-то помог тебе, не значит, что ты обязан быть ему верен до конца жизни. Не значит, что ты обязан продавать ему свою совесть.
— Дело не в совести, — отрезал Фишер. — Речь о моём отце.
— Я могу сделать так, чтобы он был в безопасности, — сказала Марлоу. — Могу проследить, чтобы Жнецы…
— Дело не только в Жнецах. Даже если мы докажем, что Вейл сделал, даже если нам хоть кто-то поверит… это ничего не изменит.
— Поверь, я не хуже тебя знаю, что в этом городе нет настоящей справедливости, — тихо сказала Марлоу. — Но если мы даже не попробуем, тогда уж точно ничего не изменится.
— Я не об этом, — тихо перебил Фишер. Он сжал губы, отвёл взгляд. — Послушай, просто забудь об этом, ладно? Проклятие снято, значит, всё кончено.
Марлоу сузила глаза. Она уже достаточно работала с проклятиями, чтобы распознать, когда ей что-то недоговаривают.
— О чём вы с Вейлом спорили?
Фишер вздрогнул и снова встретился с ней взглядом.
— Что?
— Ты и Вейл, — медленно повторила Марлоу. — Я слышала, как вы спорили у тебя в кабинете перед лекцией. Казалось, он чего-то от тебя хочет, а ты ему отказал.
Фишер опустил взгляд.
— Ты права. Я уже раз уступил ему и сделал для него проклятие Подчинения. А теперь… теперь он хочет, чтобы я помог с другим заклинанием.
— С другим? — сердце Марлоу забилось сильнее.
Фишер кивнул.
— Какое это заклинание? — резко спросила она. — Тоже из Гримуара Иларио?
Фишер снова кивнул.
