- Вот такая погода, - сказала ведущая. - Спасибо, Семен. Попробуем снова связаться с одной из тех двух камер, что расположены у входа в "Маскавскую Мекку". Похоже, накал страстей у Восточных ворот достиг такого же уровня, который вы могли недавно наблюдать у Западных. Малика, вы слышите?
Возникло чье-то искаженное болью и ужасом лицо. Пропало. Мелькнули несколько темных фигур. Показалось зарево. Камера слепо наехала на перевернутые и горящие мобили. Затем дала слишком быструю панораму, слившуюся в горизонтальные полосы. Затем кадр начал шататься вправо-влево будто действие происходило на корабле, попавшем в страшную бурю. По всему экрану размашисто и резко моталось что-то неразличимое, полосатое. Еще через секунду все это с шумом повалилось на бок и застыло. Стала видна брусчатка, неподвижный угол бордюрного камня и уперевшееся в него рубчатое колесо мобиля. Секунду или полторы ничто не менялось, только в правом нижнему углу суетливо бежала цифирь временной отбивки. Потом появились ноги в стоптанных ботинках. Один из ботинков вырос до размера колеса. Послышался хруст и наступила темнота.
Вслед за тем экран загорелся изумрудной спиралью, и вкрадчивый голос произнес:
- Что возьму я с собой на морское дно?
Спираль тем временем непостижимым образом превращалась в зеленоватое русалочье лицо.
- Да, милый, - прокладки "Либертад!" Только с ними я чувствую себя свободно в любой стихии!
Русалка чарующе рассмеялась; тут же стала выгибаться, заводя руки за спину, отчего ее полные салатные груди выпятились и стали торчком; через мгновение так же непостижимо плавно она превратилась в птицу и упорхнула, оставив качаться золотую веточку, на которой, оказывается, сидела.
- Я могу идти? - устало спросила Настя, отводя взгляд от экрана.
- Подпишите, - сержант придвинул ей протокол. - Вот здесь: с моих слов записано верно... И время поставьте. Двадцать минут второго.
Она машинально пробежала записанные им сведения: ситикоптер госномер МАХ-1124... находилась на заднем сидении в качестве пассажира... заметила странные эволюции летательного аппарата... в момент удара почувствовала... что она почувствовала в момент удара? Да ничего, пожалуй. Даже страха не было. Должно быть, в момент удара она на несколько секунд потеряла сознание. А когда очнулась, дело уж было швах: Сергей сидел в кресле, неестественно запрокинув голову, и по тому, как была вывернута его шея, она сразу поняла, что он безнадежно мертв; Денис хрипло стонал, вытирая ладонями черное лицо; света не было; она стала дергать ручку двери; дверь не шелохнулась, и тогда в ней нашелся голос, чтобы закричать: "Денис! Денис!" Мелькнула мысль, что сейчас они загорятся. "Сука, падла!.." Хрипло и бессмысленно бранясь, Денис тяжело перевалился на заднее сидение; ей пришлось вплотную придвинуться к телу Сергея, Денис уперся в дверь ногами: захрустело; кажется, даже стало подаваться. Сергей смотрел вверх, глаза мертво поблескивали. Содрогаясь, она сунула руку во внутренний карман его пиджака и ловко извлекла скользкий бумажник. Денис все хрипел, упираясь; скорчер нашелся в боковом; дверь распахнулась со звуком лопнувшего шарика - пум!; от освещенных и мокрых плоскостей флайт-пункта уже бежали; вот наконец вспыхнули прожектора, нашарили... пламя, к счастью, так и не занялось, а уже откуда-то справа лупила струя пожарной пены...
Каковы итоги? В Маскаве - революция. Сергей - в черном мешке, очертания которого отпечатались, казалось, прямо на сетчатке. Денис - в госпитале. Алексей - пропал где-то в недрах "Маскавской Мекки". В сумке - скорчер. В бумажнике Сергея два десятка банковских карточек. Кое-где надписаны коды доступа - Сергей не надеялся на память... Сама она сидит, как дура, перед полицейским протоколом... еще коленка ноет. Она сплюсовала все это и передернулась, пытаясь унять дрожь. Что на ее месте сделал бы Леша? Хмыкнул бы, как один это умеет, и сказал: "Как нельзя более удачно все сложилось... Не находишь?" И покачал головой.
А потом?
А потом бы двинулся дальше.
Она торопливо расписалась.
- Я могу идти?
В эту секунду померк свет.
- Ого! - сказал лейтенант.
Он вскочил и подошел к окну.
Настя тоже встала.
Искусственное небо Рабад-центра погасло. Теперь только освещенные окна да нижние ярусы светильников вокруг зданий рассеивали тьму. Глаза привыкали к новому уровню освещения: начинали проглядывать черные ребра, на которых держался свод.
- Ничего себе!
Лейтенант громыхнул стулом, быстро нащелкал номер:
- Саладзе? Ты видел?.. Ну не знаю... не было? Откуда мне знать? Думаешь?.. А Балабука? Не отвечает? Ага... Странно. Ну ладно, звони.
Положил трубку и озабоченно повел носом, принюхиваясь.
- Скажите, - устало попросила Настя. - Как мне пройти на кисмет-лотерею?
- На кисмет-лотерею? - переспросил лейтенант. - Вобще-то я бы вам не советовал... Смотрите, что делается.
Она пожала плечами.
- Дело ваше. Второй этаж главного корпуса. Письменный зал. - Лейтенант взглянул на красную блямбу потолочного файр-детектора и снова потянул носом. - Что за напасть, дым откуда-то... Вам точно не нужна помощь?
