С появлением Алексиса их разговор приобрел иной характер. В нем больше не было мрачных откровений и душеизлияний. Вместо этого в нем появился смех и легкость. Они приятно провели ещё целый час, беседуя на разные, ничем не связанные между собой темы. Они говорили о музыке, и при этом мужчины не забыли в очередной раз восхвалить музыкальные способности Елизаветы. Они говорили о светских развлечениях, и Елизавета с Владимиром поведали Алексису о рауте в доме госпожи Пилевской, на котором познакомились. Они даже немного пофилософствовали о том, в чем состоят преимущества и недостатки деревенского быта и городского.
Когда граф Владимир Вольшанский ушел, перед этим горячо попрощавшись и бросив на Елизавету пламенный взгляд, Алексис с важным и в то же время озорным видом произнес:
- По-моему, он влюблен в вас, матушка.
- Откуда такие предположения?
- Я заметил, как он на вас смотрел, как с вами обращался.
- И как же?
- Нежно, пламенно, восхищенно, влюбленно, - с расстановкой и придыханием произнес Алексис.
- А ты, оказывается, шпион, - пожурила его мать.
- Не шпион, а наблюдатель, - поправил он. - И ещё я заметил, что вы тоже к нему неравнодушны.
- Граф приятный человек. Я испытываю к нему интерес, симпатию. Но, могу тебя заверить: я не влюблена в него.
Алексис обнял её за плечи и, наклонив голову к её уху, прошептал:
- Не поделитесь со своим сыном, матушка, что вы делали наедине с графом, пока не появился я?
- Не слишком ли много ты себе позволяешь? - с притворным возмущением произнесла Елизавета.
- Не слишком, - возразил он. - Если брать во внимание, что у нас доверительные отношения.
- Мы разговаривали. И знаешь, Алексис, я ещё никогда не была ни с кем так откровенна. Рядом с ним у меня возникают какие-то странные ощущения. Словно я уже когда-то знала его. Его манера поведения, его жесты кажутся мне знакомыми. А он сам кажется мне близким и родным.
- Де жа вю, - задумчиво произнес Алексис. - Так называются ваши ощущения.
- Но самое странное, что он чувствует то же самое или почти то же самое. А тебе нравится граф?
Алексис пожал плечами.
- Я его слишком мало знаю, - неопределенно ответил он. - Однако вы верно отметили: граф - приятный человек. И если то, что вы сейчас такая оживленная и веселая, его заслуга, то я, пожалуй, готов его даже полюбить.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Елизавета проснулась в отличном настроении. Она сладко потянулась в постели и скинула с себя одеяло. Именно в этот момент в спальню вошла горничная Анфиса с большим букетом роз.
- Доброе утро, барыня! - произнесла горничная.
- Доброе утро, - ответила Елизавета, затем, посмотрев на букет, изумленно спросила: - Что это?
- Да уж, как сами изволите видеть: цветы вам, - сообщила Анфиса.
- Какое чудо! - с восхищением произнесла Елизавета. - От кого?
- Посыльный принес от графа, что давеча был у вас. Фамилию его не запомнила. Уж больно она сложная.
- Вольшанский?
- Он самый. Вот ещё тут письмецо вам, барыня.
Елизавета взяла конверт и с любопытством его оглядела. На нем аккуратным почерком было написано: "Княгине Елизавете Алексеевне Ворожеевой". Елизавета вскрыла его и принялась читать.
"Елизавета Алексеевна! В знак моей благодарности за оказанное гостеприимство примите от меня эти цветы. Примите также мое приглашение на вечернюю прогулку по городу в моем экипаже. Обещаю быть галантным кавалером, интересным попутчиком и занимательным собеседником.
Искренне Ваш, граф Владимир Вольшанский".
Прочитав письмо, Елизавета блаженно вздохнула и улыбнулась. Затем она прочитала его ещё раз и ещё раз. Цветы, письмо, приглашение на прогулку все это было так красиво, романтично и приятно!
- Похоже, у вас появился поклонник, барыня, - сказала Анфиса. Цветы-то какие! Небось, больших денег стоят.
- Поставь их в самую лучшую вазу, - распорядилась Елизавета.
- Да уж, ясное дело. Для таких цветов только самая лучшая и сгодится.
- И приготовь мне сегодня к вечеру платье для прогулки, - прибавила Елизавета.
В этот вечер Елизавета была необыкновенно хороша. Серо-голубое платье из муара, отделанное вдоль передних полотнищ рюшью, великолепно сидело на ней, подчеркивая её стройность и грацию. Ее голову украшала шляпа, наклонно спущенная к затылку, открывающая взору красиво убранный пробор черных волос. Драгоценности с топазами удивительно гармонировали с цветом её глаз и подходили к её платью. Миниатюрные перчатки и складной зонтик довершали созданный ей образ.
Владимир Вольшанский не преминул выразить свое восхищение по поводу её внешнего вида. Он был очарован ей, и это чувствовалось в каждом его взгляде, жесте и слове, обращенном к ней.
Лицо Елизаветы светилось от радости, когда она слушала приятный голос Владимира Вольшанского под стук движущейся кареты. Она поймала себя на мысли, что никогда не чувствовала себя так восхитительно ни с одним мужчиной.
- Никогда не думал, что в легком покачивании кареты и шуме вечернего города может быть столько очарования, - произнес Владимир. - И это очарование создает ваше присутствие, Елизавета Алексеевна.
