Елизавета последовала предписаниям доктора сразу же после его ухода. Она укуталась в одеяло и закрыла глаза. Сон пришел к ней довольно быстро, вопреки перенесенным волнениям, тревогам и беспокойствам, обрушившимся на неё одним за другими. Видимо, ослабленность организма взяла верх над его возбудимостью.
Елизавета проспала несколько часов беспробудным сном и проснулась только вечером. О наступлении вечера её известил легкий полумрак в её покоях. Медленно и лениво она огляделась вокруг. У дверей она заметила стройный силуэт графа Вольшанского, тихими шагами направляющийся к ней.
- Я вас разбудил? - спросил он, заметив, что она не спит. - Простите меня, пожалуйста, Елизавета!
- Вы меня не разбудили, - заверила она.
- Я только хотел взглянуть на вас, воочию убедиться, что вы чувствуете себя лучше, - объяснил он причину своего появления в её покоях.
- Я чувствую себя лучше.
Его присутствие смущало её. Елизавета, как и всякая женщина, для которой внешний вид - превыше всего даже в часы тяжелой болезни и страшных потрясений, испытывала неловкость от своих растрепанных волос, выбившихся из ночного чепчика, от своей жуткой бледности, болезненных кругов под глазами и от своей полуодетости, а Владимир, как и всякий мужчина, не понимал этого. Для него не было ничего важнее здоровья любимой им женщины, которая ещё вчера была между жизнью и смертью. Он готов был преклонить перед ней колени, словно перед божеством, и воздать ей благодарность за то, что она осталась жива, нисколько не обращая внимания ни на её растрепанные волосы, ни на бледность, ни на круги под глазами. Тем более, что в полумраке комнаты этих деталей, представляющих для Елизаветы важность, было не очень-то заметно. Но так уж устроены женщины! Когда они находятся во власти болезни, им кажется, что они лишаются своего главного оружия очарования. Не дай бог влюбленным в них мужчинам увидеть их неприбранными и непривлекательными! Женщины не понимают, что болезнь, как, впрочем, и любая угрожающая жизни опасность, дает им другое, не менее главное оружие значимость для влюбленных в них мужчин. Ибо нет ничего важнее, чем страх потерять любимого человека.
- Вы не возражаете, если я немного посижу подле вас? - вежливым и почти умоляющим голосом произнес Владимир.
Елизавета не ответила ему. Она не знала, что ему ответить, потому как не могла разобраться, чего на самом деле желает: чтобы он ушел или чтобы он остался. Поначалу ей хотелось, чтобы он ушел, дабы его присутствие не смущало её. Но его голос, словно приятный, теплый ручеек, проник в её душу и заставил забыть о нелепом смущении. И тогда ей захотелось, чтобы он остался.
- Простите меня, - произнес Владимир, трактуя её молчание не в свою пользу. - Я все понял. Хорошо, в другой раз. Я удаляюсь.
Он развернулся, чтобы уйти.
- Подождите! - остановила его Елизавета. - Вы можете остаться. Если, конечно, мой жалкий вид не внушает вам неприязни.
- Как вы можете так говорить! - возмутился Владимир, бросив на неё взгляд, полный упрека, обиды и боли.
Полумрак помешал Елизавете четко увидеть этот взгляд, но не помешал почувствовать его. И подобно тому, как несколько минут назад она испытывала смущение и стыд за свой внешний вид, то же смущение и тот же стыд она испытала за свою внутреннюю сущность.
- Простите меня, - прошептала она, виновато потупив взгляд.
Владимир улыбнулся, давая понять, что он на неё не сердится. Он подошел к её постели, придвинул стоящий неподалеку стул и присел на него.
- Вы за меня так беспокоились, - произнесла Елизавета. - Все за меня беспокоятся. А я?.. Я такая малодушная!
Он взял её руку и стал нежно перебирать её хрупкие пальчики.
- Вам, действительно, стало лучше? - ещё раз спросил он.
- Да, - подтвердила она. - По сравнению с тем, что было утром, мне намного лучше.
В дверях появился Алексис. В руке он держал канделябр со свечами, пламя которых освещало его осунувшееся лицо с взлохмаченными волосами. Его рубашка была наполовину расстегнута, а брюки неопрятно помяты. Но внешний вид его, кажется, не очень заботил.
- А, это вы, граф? - вяло и вымученно произнес Алексис. - Я услышал посторонний голос в покоях матушки. Меня это немного встревожило. Прошу меня извинить, что помешал. Я сейчас уйду.
- Алексис, подожди! - остановила его Елизавета.
- Да, матушка? - откликнулся он.
- С тобой все в порядке? - поинтересовалась она.
- Да, все в порядке.
- Однако по вашему виду этого не скажешь, - заметил Владимир.
Его замечание Алексис встретил с усталым равнодушием.
- Извините, я пойду, - произнес он и тут же исчез.
Владимир вопросительно посмотрел на Елизавету.
- Я очень за него тревожусь, - сказала ему Елизавета. - С ним творится неладное. Может быть, вам известно - отчего он такой? Он сегодня встречался с вами. И после этой встречи вернулся сам не свой. Что такого могло произойти?
- Я затрудняюсь вам ответить, Елизавета.
- Это как-то связано с князем Ворожеевым.
- Могу вас заверить, - сказал Владимир, - в разговоре с вашим сыном мы не упоминали этого имени: ни сегодня, ни когда бы то ни было.
