- Я понимаю, - с сочувствием и грустью произнес Алексис. - Сколько же вам пришлось выстрадать, матушка!
- Поначалу я чувствовала за собой вину, - призналась она. - И чтобы как-то её загладить, я старалась быть заботливой и примерной женой. Я старалась забыть о его предательстве, о своей боли и своем разочаровании. Мне казалось, той ночью на маскараде я в полной мере расквиталась с ним за его предательство. Но помимо этого, я ещё чувствовала огромную вину перед старым князем Ворожеевым, который относился ко мне, как к родной дочери. Я хотела подарить ему настоящих наследников, но не смогла. Однако моему чувству вины и моим угрызениям совести не суждено было долго жить. Одно предательство моего мужа сменялось другим, третьим; неуважение ко мне перерастало в откровенные насмехательства; пренебрежение приобретало форму цинизма. В такие моменты я его ненавидела и считала себя полностью правой. А со смертью старого князя мое чувство вины и угрызения совести исчезли окончательно. Да, я страдала, но страдала по другой причине. Я страдала от неизвестности - оттого, что не знала, кто был тот мужчина на маскараде, и что его невозможно было найти; страдала от своего вынужденного смирения что мне приходилось молчаливо терпеть выходки своего ненавистного мужа; и ещё страдала оттого, что не могла ничего изменить.
- И все из-за меня, - с тяжелым вздохом произнес сын.
- Нет! Что ты говоришь? - возразила мать. - Если бы не ты, я не смогла бы вынести все это! У меня не хватило бы мужества и решимости, чтобы противостоять ему. Ты - смысл моей жизни. Когда мне очень плохо, я нахожу в тебе утешение. Когда грустно, ты приносишь мне радость. И так было всегда.
Алексис положил голову на её плечо, она нежно погладила его по волосам.
- Хорошо, что вы решились доверить мне эту тайну, - сказал он. Теперь мы будем нести её груз вместе.
- Нет, - резко сказала Елизавета. - Ты не понимаешь. Я рассказала тебе все это не потому, что хотела разделить с тобой этот груз. Мне известно, каково это - растить сына и не знать при этом кто его отец и как его найти. Никогда тебе такого не пожелаю.
- Тогда почему? - спросил он. - Что такого произошло, что заставило вас открыться?
- Я нашла этого человека. Нашла твоего настоящего отца. Теперь я знаю кто он и как его имя.
- Знаете как его имя? - с огромным волнением переспросил Алексис. - И вы можете мне его назвать?
- Да, - подтвердила Елизавета. - Это граф Вольшанский.
- Граф Вольшанский, - повторил Алексис. - Невероятно! Мой отец - граф Вольшанский. Тот, кто по-настоящему любит вас. Вы встретились спустя столько лет и полюбили друг друга. И открылась тайна. Даже самая бурная фантазия ничто в сравнении с этой историей - историей моего происхождения!
- Что ты сейчас чувствуешь?
- Не знаю. В моих чувствах полная неразбериха, впрочем, и в мыслях тоже. А граф? Он знает о том, что я его сын?
- У меня не хватило мужества сказать ему все сразу. Он знает только то, что я была той девушкой на маскараде. Но я обязательно ему все расскажу! И потом, я хотела прежде поговорить с тобой.
- Вы правильно сделали, - поддержал её сын.
- Ты сердишься на меня?
- Как я могу на вас сердиться! - возразил он, с сыновней нежностью обняв её за плечи.
- Но я столько лет тебя обманывала, и всех остальных! Ты считал меня самой лучшей, самой справедливой, самой честной.
- Я и теперь считаю вас самой лучшей, самой справедливой, самой честной. Ни мое уважение к вам, ни моя любовь не уменьшились. В том, что произошло, нет вашей вины. Вы стали жертвой провидения.
- Ты самый понимающий и самый чудесный сын на свете! - с восхищением и любовью произнесла Елизавета, крепко обняв его. - Когда Владимир узнает о том, что ты его сын, он будет счастлив. Он необыкновенный человек! Ты полюбишь его, милый. Все должно быть хорошо! Я это чувствую.
- Да, наверное, - задумчиво произнес он.
Его взгляд непроизвольно упал на часы. Он мягко отстранился от матери.
- Почти три часа, - сообщил он. - Вы, наверное, едва держитесь от усталости. Представляю, как вас, должно быть, утомили все эти события. А вы ещё недостаточно окрепли. Вам необходим отдых и сон.
- Вряд ли я сейчас смогу заснуть. Хочешь, я побуду с тобой?
- Нет, - возразил Алексис. - Я должен побыть один и сам во всем разобраться. Я хочу, чтобы вы крепко заснули и ни о чем не переживали. Достаточно с вас переживаний.
Поцеловав её и пожелав ей спокойной ночи, он вышел из её покоев.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Елизавета не могла сомкнуть глаз. Она все время думала о сыне: как он воспринял неожиданное известие? что он чувствует? что собирается делать? Дверь его спальни была приоткрыта. Через это маленькое пространство просачивался тусклый и мерцающий свет свечи. Алексис, подобно своей матери, тоже не мог сомкнуть глаз.
Граф Вольшанский - его отец! Невероятно! Этот благородный, решительный и уважаемый человек, к которому он проникся симпатией, ещё не зная - кто он, который искренне любит его матушку, - его отец. Он должен был бы радоваться, что этот человек его отец. Но он не испытывал радости.
