- Маменька, может быть, не стоит этого делать? - попросила её Елизавета. - Мы избавились от тайн, не для того, чтобы...
Но Элеонора Львовна не собиралась её слушать. Она отошла на несколько шагов и пристроилась к небольшой группе весело щебечущих дам. Елизавете недолго пришлось находиться в одиночестве. Почти срезу же к ней подошла Марианна Пилевская.
- La mien cher! - с льстивой улыбкой обратилась к ней Пилевская. Vous comme etes toujours charmants!30
- Je vous remercie31, - улыбнулась Елизавета.
- Признаться, вы нас очень удивили, княгиня. О, простите, графиня. Я по старой привычке назвала вас "княгиня".
- Ничего.
- Поначалу я подумала, что это розыгрыш. И даже уверила в этом своих приятельниц. Но потом поняла, что нет. Однако все это весьма странно! Ведь это именно я представила вас и графа друг другу. И мне показалось, что вы были незнакомы. А оказывается, все совсем наоборот.
- Мы просто не хотели раскрывать нашу тайну, - с некоторым напряжением в голосе произнесла Елизавета. - Тем более до того, как вы представили нас друг другу, мы не виделись двадцать лет.
- Примерно то же самое я сказала своим приятельницам. И я хочу, чтобы вы знали, моя дорогая: что бы там не говорили, я на вашей стороне.
Елизавета горячо поблагодарила её за поддержку. Они перебросились несколькими вежливыми фразами, затем плавно рассеялись среди приглашенных.
Пока Елизавета выслушивала от разных людей вопросы и замечания: любопытные и коварные, упрекающие и поддерживающие, и вежливо отвечала на них, княгиня Элеонора Львовна со скучным выражением лица бродила между гостями, перекочевывая от одной группы разговаривающих к другой: то подключаясь к их разговору, то проходя мимо. Целью княгини было разузнать, какая молва идет о её дочери. А молва была разная. Кто-то восхищался ей, кто-то осуждал её, кто-то завидовал, а кто-то не доверял.
Несколько дам, объединившись в тесный кружочек, злословили о Елизавете, не скупясь на едкие замечания и коварные предположения. В этом кружочке наиболее выделялись две дамы, которые, собственно, и вели разговор, остальные - либо одобрительно кивали либо усмехались. Этот кружочек не мог не привлечь внимания Элеоноры Львовны.
- Кто бы мог подумать? - возмущалась одна дама. - За безупречным поведением княгини Ворожеевой скрывалась лживая и бесчестная особа. Ее мужа всегда считали развратником и бесчестным человеком, а по мне так - он всего лишь испорченный, шаловливый ребенок по сравнению со своей хищницей женой.
- Ты права, Зизи, - согласилась её подруга. - Она настоящая хищница! Мало того, что она обманула мужа, разорила его, так она ещё отправила его на каторгу. А сама вышла замуж за другого. Да не за кого-нибудь, а за графа Вольшанского!
- Я никогда не верила в её безупречность!
- Выдать чужого ребенка за сына своего мужа и после стольких лет признаться в содеянном, да ещё чувствовать себя при этом победительницей! Quelle effronterie et quelle depravation!32
Не выдержав столь резких обвинений и грязных отзывов по отношению к дочери, княгиня Шалуева бесцеремонно вторглась в их разговор.
- И это вы говорите о бесстыдстве, сударыня! - возмутилась она. - Вы, которую пару месяцев назад муж в своем же собственном доме застал в объятиях любовника! Вам удалось избежать скандала только потому, что он мог повредить политической карьере вашего мужа. А для него карьера дороже собственной чести.
- Что вы такое говорите, княгиня? - с оскорбленным видом пыталась ей возразить уличенная в супружеской измене дама.
- А вы, сударыня! - обратилась Элеонора Львовна к её собеседнице. - Вы назвали мою дочь "хищницей", в то время как сами неизвестным образом сумели завладеть состоянием, на которое не имели никакого права. Согласитесь, весьма странно, что некий знатный, старый помещик, у которого вы находились в услужении, перед самой смертью завещал вам все свое имущество?
- Вы, как обычно, собираете сплетни, княгиня, - с едким замечанием произнесла она.
- А вы, как обычно, их разводите, - не осталась в долгу Элеонора Львовна. - Однако предупреждаю вас, если о моей дочери пойдет дурная слава, вам это не сойдет с рук.
Элеонора Львовна круто развернулась и отошла от их группы.
"Все же иногда полезно быть в курсе всего", - отметила она про себя.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Уставшая от неприятных расспросов графиня Елизавета Вольшанская уединилась в одном из уголков дома. Незаметно к ней кто-то подошел и обнял её за плечи. Она вздрогнула и повернулась лицом к подошедшему. Увидев перед собой своего супруга, она улыбнулась.
- Ты так напряжена, - заметил Владимир.
- Сегодня напряженный вечер, - ответила она.
- Мне кажется, все прошло не так плохо.
- Пожалуй, - согласилась она. - Признаюсь, я была готова к худшему. У меня такие противоположные чувства от этого вечера. С одной стороны, я чувствую легкость, а с другой - невероятную усталость.
- Так и должно быть. Потерпи ещё немного. Скоро все кончится. Разойдутся гости, и мы останемся одни.
- А ты был великолепен! - отметила она. - Твоя речь произвела впечатление на всех.
- Именно этого я и добивался, - улыбнулся он.
