— Вопрос поставлен неправильно, господин Жанкор: это я вас слушаю, — улыбнулся я. — Чем я вам еще могу помочь? Только не надо мне говорить о том, что вы не знали о предстоящем небольшом путешествии вашего сына, я в это никогда не поверю, что бы ни считали ваши дети. Вы просто не хотели открыто вмешиваться, чтобы самооценка вашего сына не опустилась еще ниже, я прав? — Я внимательно рассматривал сидящего передо мной на первый взгляд ровесника. Плохо я поступил — почти под самый вечер соизволил принять предложение господина Жанкора и навестить его уютный особняк. А ведь он даже посыльного за мной к обеду отправил.
— Правы, — наконец стал озвучивать плоды своих размышлений купец, — мне пришлось даже обращаться к сомнительным знакомым, чтобы попытаться остановить своего сына. Я ведь не каменный, и сердце у меня не из железа. Дети — они редко в таком юном возрасте слушают родителей. Считают себя взрослыми, самостоятельными и имеющими право на принятие важных решений. Вчера Жули ворвалась домой и рассказала мне, брату и сестре о вашей встрече в амфитеатре, о том, что вы наверняка посланы самим Создателем. Это она сказала Амстеру и Трезе наедине, думая, что никто ее не слышит… Несколько лет назад вы произвели громадное впечатление на моих дочерей. Более того, с тех пор они стали очень интересоваться всеми слухами и сплетнями о некоем великом охотнике. Вы ничем мне не можете помочь, господин Хантер, — так ведь сейчас следует вас называть?
— Да, а касаемо остального — как скажете. — Я пожал плечами. — Не могу так не могу, настаивать на этом не буду.
— Я хотел бы выразить вам свою благодарность за помощь моему сыну в этом дурацком споре.
— Выражайте, — согласился я. — Я, в отличие от вас, готов принять любую вашу помощь.
— Насколько я понимаю, деньги вам не нужны? — закинул пробный шар седьмой советник.
— Да, вы совершенно правильно все понимаете, пока мне нужна от вас только информация. Скажите, как бы вы решили поступить, чтобы руководители Торговой палаты вашего острова решили не вмешиваться во что-то происходящее за пределами Крайса, но при этом затрагивающее их интересы?
— Сложный вопрос, — потер подбородок Жанкор. — Не буду спрашивать о том, зачем это вам. Наверняка господин Орсал не смог вам ответить.
— А я его об этом и не спрашивал: ненадежный он человечек, родную мать готов продать. Ну что, закончили взаимные расшаркивания и вручение друг другу верительных грамот, господин Жанкор?
— Закончили, господин Хантер. А ответ на ваш вопрос, с одной стороны, очень прост, а вот с другой — невероятно сложен. Самое слабое место Торговой палаты нашего острова — это ее хранилище. Если отвлеченно рассуждать на эту тему, то забравшийся туда вор, сумевший выжить и унести несколько свитков с важными договорами — огласка условий, на которых они были заключены, наверняка вызовет непредсказуемую реакцию наших соседей, — этот вор сможет в определенной степени диктовать нам свои условия. Это единственный реальный вариант. Разделите ужин с моей семьей, господин Хантер?
— Благодарю, с большим удовольствием. Кстати, господин Жанкор, отчего умирает ваш сын? Почему вы чувствуете свою вину перед ним? Кто и как умудрился его сломать? Связано ли его нынешнее состояние со смертью ваших жен?
Я жестко смотрел на своего онемевшего будущего союзника. Не хочешь этого понять по-плохому — так примешь, как данность, по-хорошему. С тобой политесы разводить бесполезно, а вот удар в лоб ты понимаешь очень хорошо.
— Что вы знаете о колдовстве, господин Хантер? — глухо поинтересовался купец.
— Много, — успокоил я клиента. — Профессия обязывает.
— А о родовых проклятиях немертвых колдунов?
А вот это уже серьезно, я подобрался в кресле. Не зря я сюда зашел: есть серьезная тема для разговора. Много я знаю про это дело, всегда любил читать книги, особенно находящиеся в библиотеке мастеров гильдии Белгора.
— Мэтр, для тебя опять нет никаких сообщений. — Нирк уселся в кресло напротив меня.
