Что я там говорила Руфрану о неразумности побега с молодой женой из Подгорного? Беру свои слова обратно! Заслужить одобрение всего семейства и получить благословение в свете открывшихся обстоятельств в виде такого количества родственников становилось просто непосильной задачей. Слава всем Богам, что у четы Смартиков всё сложилось наилучшим образом. Я была за них безумно рада, а в свете проявившихся талантов Эльты, так и вовсе спокойна за их будущее.
Закончив торжественную часть знакомства, мы перешли к не менее торжественному чаепитию.
Эльта с огромной радостью поспешила с матушкой на кухню, а я решила проявить благородство и избавить уважаемого Руфрана от пристального внимания не менее уважаемого господина Трисвура.
– Уважаемый господин Трисвур, мне не послышалось, Эльта назвала вас лучшим мастером ювелирных дел во всём Подгорном? – без малейших зазрений совести вознесла я до небес умения и навыки отца Эльты.
– Ваша светлость, моя дочь совершенно права, – не отказался от этого статуса господин Трисвур, а я сразу же почувствовала сочувствие к Руфрану, не просто ему будет с такими родственниками. Не знаю, как насчёт остальных, но глава семейства Трисвур восторга у меня не вызывал… но, мало ли, возможно, я попала в точку своим заявлением и отец Эльты действительно хорошо в своём деле.
– Великолепно, господин Трисвур, тогда я бы хотела заказать вам одну вещицу, – зря я, что ли, тот красивый красный камушек с собой притащила, – будьте любезны бумагу и перо, я попытаюсь набросать эскиз, но заранее прошу простить, особых талантов не имею…
– Леди Эйшар, вы талантливы во всём, – с чувством отозвался господин Смартик, и я одарила его благодарной улыбкой. Нагло льстит, но всё равно приятно.
Был бы здесь Хранитель, заявил бы нечто подобное, только с формулировкой: «Ты талантлива во всём, потому что Эйшар»… Вновь проснулась тревога за неповторимого лорда Родерика Эйшар, как он там? Всё ли в порядке? Успокаивало меня лишь одно – на душе было спокойно… нет, тревога, конечно, была, но не всеобъемлющая дикая паника, и я надеялась, что и с блистательным Хранителем всё хорошо, он же тысячелетний дух, мудрый и находчивый, с ним по определению не может ничего случиться! Домой, пора возвращаться домой. К гномам потом портал настрою и в любое время в Подгорное заскочить можно будет.
Нарисовав на бумаге какие-то закорючки, которые в моём понимании должны были изображать узорный мужской браслет, в меру широкий и с местом под камень, я передала своё творчество господину Трисвуру, воззрившемуся на мой рисунок с пониманием во взгляде. Какая прелесть! Я и сама ещё не до конца понимала, что и как я хочу, а вот он уже во всём разобрался! Одним словом – мастер!
– Я бы хотела получить готовое изделие завтра вечером, самое позже послезавтра с утра. Мы покидаем Подгорное на днях. Камень пришлю сегодня вечером. Успеете сделать?
– Времени маловато, но для вас, леди Эйшар, я сделаю.
– Сколько будет стоить такая красота?
– Основа же золото?
– Да, – коротко ответила я. Эх, хотелось бы, конечно, из алитриума сделать, тем более и кусочек был подходящий, только этот самый кусочек, с таким трудом добытый упорным Руфраном, как-то незаметно растворился где-то среди старейшин, как дорогая реликвия.
– Угу, – задумчиво пробормотал господин Трисвур, явно прикидывая, сколько можно с меня содрать… так, по-родственному… – Значит-ца материал наш, тут золото чистое надобно, без примесей, работа опять-таки срочная, что дороже будет… – то и дело зыркал он на меня из-под задумчиво сдвинутых бровей, отслеживая мою реакцию. Я хранила молчание в ожидании окончательного вердикта. – Золотых двадцать где-то получиться…
– Побойтесь Богов, уважаемый Трисвур, это ж не артефакт счастья, чтоб за него столько денег платить! – тут же возмутилась я. – Сколько там того золота пойдёт? Тем более браслет-то не сплошной! А вы за него едва ли по весу берёте! Да даже если по весу считать, двадцать золотых куда больше потянет, чем безделушка!
– Так-то оно так, но работа опять-таки срочная, ваша светлость! Я уважаемый мастер, и мои изделия известны во всём Подгорном! – прищурился на меня уважаемый мастер ювелирного дела, с энтузиазмом вступая в спор.
– Бесспорно, уважаемый Трисвур, бесспорно. Именно поэтому я обратилась к вам, – не менее живо боролась я за понижение стоимости, совершенно забыв, по какой причине оказалась во владениях этого почтенного гнома, – и теперь ваши изделия будут известны и за пределами Подгорного. Вы даже не представляете, какой высокопоставленной личности этот браслет предназначается в дар! Это же какие перспективы открываются!
– Согласен, довольно весомые аргументы. Пожалуй, в знак глубочайшего уважения, скину монет пять…
– И в знак родственного расположения ещё пару монет.
– Без ножа режете, леди Эйшар! Тринадцать золотых, присылайте камень, – с огромным уважением посмотрел на меня господин Трисвур, – говорите, вы со старейшинами договора заключали?
Широко улыбнувшись, кивнула.
– Сочувствую им! Вы уж простите меня, ваша светлость, но характер-то у вас явно гномий прослеживается!
