Р'РќР
Кто знает дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?
Действие романа происходит в далеком будущем. На планету Белзагор, ранее являвшуюся владением Земли, прилетает бывший сотрудник колониальной администрации Эдмунд Гендерсон. На Белзагоре живут два вида разумных существ, внешне больше похожие на животных, создавших уникальную, ни на что не похожую, нетехническую цивилизацию.
Из-за массового антиколониального движения на Земле эксплуатация Белзагора была прекращена, и планете предоставлена полная независимость. Земляне в большинстве своем покинули эту планету, но на ней осталась горстка бывших исследователей Белзагора. Их привлекает практикуемый среди аборигенов планеты ритуал «второго рождения», который обещает всякому разумному существу полное обновление его тела и духа.
Гендерсон, искренно переживающий раскаяние за свое участие в безжалостной эксплуатации землянами разумных обитателей планеты, хочет пройти обряд «второго рождения». Но, как выясняется, ритуал сопряжен с большим риском, поскольку уже один человек, прошедший этот обряд, превратился в ужасное чудовище. Но, Гендерсон не хочет отступать…
И все-таки он вернулся на Мир Холмана. Почему — он не мог бы с уверенностью ответить. Может быть, его неумолимо влекла туда какая-то неведомая сила, может быть, прежние чувства, а может быть, просто глупость. Гандерсен никогда не собирался вновь посетить эту планету и, тем не менее, оказался здесь. Он ждал посадки. Прямо за иллюминатором — казалось, можно дотянуться рукой — лежал мир чуть побольше Земли, мир, который отнял у него лучшее десятилетие жизни, мир, где он узнал о себе то, чего предпочел бы не знать. Замигала красная лампочка. Корабль скоро пойдет на посадку. И все же, вопреки всему, он вернулся.
Гандерсен смотрел на саван облаков, простиравшийся над зоной умеренного климата, на большие расползающиеся ледяные шапки, на извивающийся синей лентой пояс тропиков и вспоминал о поездках через Море Песка в ослепительном блеске рассветного светила, о том, как плыл по молчаливой черной реке под балдахином дрожащих листьев, остроконечных, как стилеты, о золотистых коктейлях на веранде станции в джунглях в Ночь Пяти Лун, когда рядом сидела Сина, а в зарослях ревело стадо нилдоров. Это было давно. Теперь нилдоры снова стали хозяевами Мира Холмана. Гандерсену трудно было с этим примириться. А может быть, именно поэтому он и вернулся — чтобы увидеть, чего сумели добиться нилдоры.
— Вниманию пассажиров, — раздался голос из громкоговорителя. — Через пятнадцать минут мы выйдем на орбиту Белзагора. Просим занять свои места, застегнуть предохранительные сетки и приготовиться к посадке.
Белзагор. Так теперь называлась эта планета. Местное название, собственное слово нилдоров. У Гандерсена оно вызывало какие-то ассоциации с ассирийской мифологией. Естественно, это было «облагороженное» произношение, у нилдоров оно звучало примерно как «Бллзгрр». Значит, Белзагор. Так он и будет называть эту планету, раз она теперь носит это имя и раз от него этого ожидают. Он всегда старался не обижать инопланетные существа без необходимости.
— Белзагор, — сказал он. — В этих звуках есть что-то необычное, верно? Их приятно выговаривать.
Пара туристов, сидевшая рядом с ним, охотно согласилась, — они поддакивали всему, что говорил Гандерсен. Муж — полноватый, бледный, чересчур изысканно одетый — добавил:
— Когда вы были здесь в последний раз, она называлась Мир Холмана, если не ошибаюсь?
— О да, — ответил Гандерсен. — Но это было в старые добрые имперские времена, когда землянин мог назвать любую планету, как ему заблагорассудится. Теперь этому пришел конец.
