Масонские биографии полностью

В Женеве ему должен был быть оказан теплый прием, потому что препятствия с его пути заранее убрал Эдуард Блитц, Великий Приор Америки, давший ему очень благожелательную и теплую рекомендацию для вступления в Исправленный Устав. В феврале 1903 г. Уэйт получил анкеты для вступления, образец присяги и несколько орденских катехизисов (Questions d'Ordre), которые он тщательно изучил и подробно заполнил – допустив, правда, странную ошибку в годе рождения, указав его как 1859. Отвечая на вопросы анкеты, он указал, что верует в то, что «существует масонство за фасадом масонства, которое не сообщают всем приходящим в ложу, но в нужное время передают верным людям. Однако необходимо, чтобы такой человек сам пришел к его дверям и прошел посвящение в предварительные степени, чтобы добиться неизрекаемых целей».276 А в сопроводительном письме к отсылаемой анкете он приписал: «Пребывая среди братьев в Женеве, я собираюсь учиться, а не учить» (Дневник, 16 февраля 1903 г.). Эти братья попросили его заранее озаботиться «выбором 1) мистического имени, 2) символического девиза, 3) герба, еще до того, как меня в тайном конклаве посвятят в рыцари. Я выбрал следующие: (1) Eques a longe aspiciens; (2) Sacramentum Regis abscotidere bonum est277; (3) серебряное поле, черный крест, в промежутках между полосами креста – четыре алые розы. Конечно, герб – чисто розенкрейцерский, поэтому я его и беру себе».278

Подготовившись таким образом, он отправился в Женеву и прибыл туда 28 февраля 1903 г. Его встретил Жозеф Леклерк (Joseph Leclerc, 1835—1927), Великий Приор Независимого Великого Приората Гельвеции. Вечером того же дня Уэйт принял посвящение в две степени – Оруженосца-Новиция и Рыцаря-Благодетеля Святого Града, несмотря на обязательный, согласно уложениям Ордена, перерыв в один год между посвящением в первый и второй градусы при обычных обстоятельствах.

Отчет Уэйта о событиях того вечера снова являет нам пример неискоренимого его снобизма:

С точки зрения англичанина, компания собралась чрезвычайно пестрая, состоящая из а) почтенных торговцев, например, книжных, б) членов французского парламента, в) личностей, внешне похожих на женевских господ высокого общественного положения, г) англичанина, занимающего какой-то пост при этом правительстве, д) нескольких людей, вероятно, принадлежавших к классу пониже, чем торговцы, судя по внешнему виду, и е) разных представителей женевского правительства. Я постоянно получал особые знаки внимания от тех, кто явно занимал в собрании лучшие места (Дневник, 3 марта 1903 г.).

Сама церемония произвела на него, паче чаяния, большое впечатление:

…они читали или повторяли друг за другом все реплики по ходу церемонии; ритуал здесь не учат наизусть, как в английском масонстве. Произведенный эффект на деле вышел гораздо лучшим, но возможно, сам ритуал тяготеет к такой манере передачи: он гораздо более повествовательный и поучительный, чем в цеховых степенях. В любом случае, хотелось бы отметить, что в обеих степенях ритуал вряд ли мог быть более простым и впечатляющим, или проводиться с большими плавностью и достоинством (Дневник, 3 марта 1903 г.).

Позднее он нашел церемонию возвышения в степень Рыцаря-Благодетеля проведенной «очень красиво и с большим воздействием» и заметил в Символе Веры «акцент на учение о Грехопадении Человека и определенно мартинистский привкус во фразеологии всего учения, с той же очевидностью встречающийся в других частях документа». На следующий день он возвратился в Англию очень довольным и в предвкушении новостей, которые дошли до него в начале мая: «Приорат Гельвеции на своем заседании 16 апреля согласился доверить мне все полномочия, необходимые для учреждения Тайного Ордена в Англии и ее колониях, и все необходимые бумаги будут мне высланы обычным порядком» (Дневник, 2 мая 1903 г.). Это и была основная цель его поездки в Женеву, как он доверил ее дневнику в октябре предыдущего года:

Я не предприму поездки в Женеву… для того лишь, чтобы аффилиироваться в этом уставе, как бы мне ни хотелось его заполучить. Мне нужно право на руководство им в Англии, и это было бы неплохо – владеть уставом, не нуждающимся в переучреждении, как в случае с мартинизмом… Если я закреплю за собой устав Святого Града, может быть, начнутся трения с Английским Советом Уставов… Но если какая-то связь на основе разумного modus vivendi и при этом соответствующая моим целям не будет создана, я напугаю Великий Совет слухами о тайном обществе, стоящем за моим уставом, и они будут только рады оставить его в покое (Дневник, 27 октября 1902 г.).