Невозможно переоценить сделанный Бр. Гоулдом шаг, когда он, бесспорный лидер всех современных масонских историков, взял за образец стандарты, неизмеримо более высокие, чем принципы поиска истины у историков вне Цеха. После выхода в свет его великого труда, где самому строгому анализу подверглись все гипотезы, все традиции и все упоминания о так называемых фактах, никто из претендующих на звание ученого уже и не помыслит никогда о возврате к тому, что один критик-профан справедливо назвал «бойкими и бодренькими писаниями масонских летописцев, демонстрирующих в своих книгах по истории спесивое пренебрежение к фактам и возмещающих недостаток фактов потрясающей плодовитостью на выдумки».
Была необходима «большая чистка» (great clearing away), чтобы заложить новое основание под здание масонской истории. И эту чистку Бр. Гоулд осуществил буквально в два взмаха. Даже если мы можем сейчас рассуждать о том, не слишком ли суровы заданные им критерии для такого сложного предмета, как масонская история, всегда надлежит помнить, что это ему принадлежит заслуга в том, что в наше время можно назвать себя историком масонства без стыда. Если Джеймс Андерсон – это в некотором роде Геродот масонской истории, то Бр. Гоулд – абсолютно точно ее Фукидид. Он не просто написал труды, которые с огромной долей вероятности останутся стандартом написания истории масонства, но гораздо более того – он научил нас, как писать историю масонства. За эту заслугу перед Цехом, невзирая на все прочие, его всегда будут помнить как одного из самых выдающихся наших ученых.
Досточтимый Мастер, братья, я всегда смущаюсь, слыша такое цветистое представление меня как оратора. В последние годы, когда мои друзья оказываются так добры, чтобы так меня представлять, я все это слушаю скорее как некролог, и в то же время попытки соответствовать такому превозносящему меня представлению вызывают в памяти первый раз, когда мне пришлось выступать перед публикой не по написанному.
Меня шестой день как приняли в адвокаты, и я, боюсь, как любой выпускник первоклассного юридического факультета, понятия не имел о деталях юридической практики. Но тем не менее, меня отправили в какой-то маленький округ в двадцати милях по железной дороге ради того, чтобы я исполнил тягостный долг по получению заочного решения суда в отсутствие ответчика. Я очень тщательно прочитал все процедурные документы, я разобрался,
Но не успел я подсмотреть, как кто-нибудь получает заочное решение, выяснилось, что в этом городке черная община построила себе храм и считает необходимым произнесение речи на его освящении, и конечно, всем отлично известно, что местные адвокаты – первые кандидаты на любую ораторскую должность. Любой уважающий себя адвокат должен уметь выступать по любой теме в течение неограниченного времени, знает он что-либо по теме выступления, или нет. Так что они обратились к председательствовавшему в судье с прошением предоставить им адвоката для произнесения речи. Судья оглядел зал суда и немедленно выбрал меня и еще одного адвоката, которого приняли за два дня до меня, поскольку всем отлично известно, что на дело, которое приносит честь и славу, но не приносит денег, обычно отправляют самых молодых членов профессионального цеха. Сразу по выходе из зала суда мой юный коллега дал стрекача, и мне пришлось одному пойти с цветным проповедником произносить перед его паствой речь. Я не имел никакого представления, о чем говорить, и так ему и объяснил, что все, что я буду говорить, будет чистым экспромтом, потому что я не имел возможности подготовиться к случаю. Он мне ответил, что он обо всем позаботится. И так и сделал. Когда подошло время, он сказал: «Братья и сестры, по любезному распоряжению председательствующего судьи окружного суда, достопочтенный Роско Паунд милостиво согласился произнести для нас несколько тилигентных и поумучительных слов чисто экспромтостного типа». Так вот: я могу вам с чистой совестью гарантировать, что мое выступление здесь будет тоже экспромтостного типа, а уж насколько оно будет поумучительным, – решайте сами.
Говоря серьезно, у меня есть много что вам сказать, уж в любом случае побольше, чем эта история. У меня есть, например, в запасе еще и другая история, про случившееся два года назад – даже уже три – что очень широко раскрыло мне глаза на нечто, о чем, как я считаю, нам нужно хорошенько задуматься, оглядываясь вокруг в современном мире.
