Луиза-Рене де Пенанкот де Керуаль в молодости была первой красавицей Франции. Чтобы служить королю Людовику XIV, используя единственное оружие, которыми она владела, — красоту и любовь к интриге, она отправилась ко двору Лондона, где стала любовницей Карла II, сделавшего ее герцогиней Портсмутской. В старости ее приверженность католицизму превратилось в глубокое ханжество, но умение интриговать герцогиню не оставило. Продолжая оставаться ярой сторонницей Стюартов, она имела дело и с другой стороной, а ее внук герцог Ричмондский был этой стороне еще ближе. Побыв какое-то время католиком, герцог Ричмондский перешел в англиканство, продолжая по-прежнему пользоваться доверием и в католических кругах. В 1724 г. он стал Великим Мастером Великой Лондонской Ложи. Это был период, когда Великая Лондонская Ложа, испытывая кризис роста, под видом терпимости стремилась бережно обращаться с ложами, оставшимися независимыми и ортодоксальными.
Ложа д’Обиньи прежде, чем начать действовать в замке герцогини, собиралась в парижском доме семьи Керуаль. 12 августа 1735 г. эта ложа примкнула к Великой Лондонской Ложе. Это показывает, с каким вниманием следует рассматривать противостояние между двумя типами лож, учитывая их существующие оттенки. Здесь явно проявляется дух терпимости, торжественно провозглашенный как представителями Оранской и Ганноверской династии, так и Стюартами35 и не лишенный перегибов и расчетов. Похоже, что именно об этой Ложе д’Обинъи упоминается в газете «Уайтхолл Ивнинг Пост» от 7 сентября 1734 г., где рассказывается о проведенной в Париже церемонии инициации в отеле герцогини Портсмутской в присутствии герцога Ричмондского, президента де Монтескье и бригадного генерала Черчилля.
После возникновения этих семи или восьми материнских лож во Франции были созданы их многочисленные отделения. Масонство находило во Франции подходящую почву: потребность реагировать против атмосферы предыдущего деспотического королевского правления, стремление к свободе, любопытство по отношению к Англии и ее общественным институтам. В 1742 г. во Франции существовало около 200 лож, из них 22 в Париже. Изменения в умах на протяжении XVIII века должны были ускорить это движение. В 1771 г. в Париже насчитывается уже 154 ложи, 322 ложи — в провинции и 22 ложи — в военных полках. Отметим, что появление такого множества масонских лож во Франции было в основном делом шотландских лож. До 1766 г. Великая Лондонская ложа выдала официальные патенты на существование только ложам Людовик Серебряный, Совершенный Союз из Ва-ленсьена и Ложе дЮбиньи. В 1771 г. во Франции не насчитывалось и десяти лож, которые бы получили свои полномочия от Великой Лондонской ложи.
С самого начала шотландские ложи во Франции признали своим Великим Мастером Филиппа, герцога де Уортона, бывшего Великого Мастера Великой Лондонской Ложи, остававшегося на стороне Стюартов. После его смерти в 1731 г. эта должность, вероятно, перешла к Чарльзу Рэдклифу, лорду Дервентуоте-ру, затем с 1733 по 1735 гг. Великим Мастером был Джеймс Гектор Мак Лин, шотландский баронет, а в 1736 году этот пост снова занял лорд Дервентуотер36.
В течение длительного времени считалось, что Дервентуотер передал свои полномочия около 1737 г. своему другу лорду Харпуэстеру (Hamouester). Однако эту фамилию не удалось обнаружить в архивах (pearage) британских масонов: о пребывании этого человека на посту Великого Мастера больше не упоминалось. В 1934 г. масон В. Е. Мосс высказал предположение, что «Харнуэстер» — неверно записанная фамилия графа Чарльза Аррана Уэстера {Charts Arran Wester) из семьи Батлер д’Ормонд, масона и ярого сторонника Стюартов37.
Со своей стороны ложи английского толка в ту эпоху пытаются перегруппироваться под эгидой Великой Лондонской Ложи. В 1735 г. они планировали создание Великой Ложи Провинций и обратились в Лондон с просьбой об учредительной хартии38, однако получили отказ. После этого они, будучи в хороших отношениях с ложами шотландского толка, решают пренебречь отказом и примерно в 1736—1737 гг. все вместе и по собственной воле создают Великую Ложу Провинций39.
Спустя год, 24 июня 1738 г., генеральная ассамблея масонских лож провозглашает Людовика де Пардальян де Гондрена, герцога Антенского, пэра Франции, губернатора Орлеанской провинции40, «всеобщим и бессменным Великим Мастером во Французском королевстве». Таким образом, фактически была создана Великая Ложа Франции41. В соответствии с традициями герцог Ричмонд принял в 1737 г. герцога Антенского в Ложу д’Обинъи. Так что связи с английскими масонами не были окончательно разорваны. Однако создание во Франции Великой Ложи, во главе которой стоял пэр Франции, отделяло французских масонов от Великой Лондонской Ложи. Британцы в этом не ошиблись, продемонстрировав свое большое огорчение42.
