— С такого ракурса ты великолепна, — нарочито томно, даже издевательски-томно, произнес он и лизнул ее складочки, ощутив на губах сок, которым она вовсю уже истекала. — А еще очень вкусная, — облизал он губы, видя как кусает она свои. Лишь бы не до крови. Не нужно делать себе больно, любимая, тогда как он собирается доставить тебе ни с чем несравнимое удовольствие. Тот куннилингус, которым он «одарил» ее в первый раз был скорее наказанием за непослушание. Сейчас же он хотел подвести ее к оргазму медленно и поступательно.
— Антон, не нужно, — сделала она попытку встать, но и этого он ей не позволил, накрыв рукой грудь и небольно ущипнув за сосок.
— Нужно, милая. Лежи смирно и получай удовольствие, — с этими словами он ввел в нее сначала один, а потом и второй палец, двигая ими, имитируя половой акт, касаясь клитора, но не теребя его.
И снова он хотел ее, но сейчас было не время. Вернее, сейчас наступило ее время.
М-м-м, какая же она тугая! Тугая и гладкая. Не без удовольствия, стараясь действовать очень аккуратно и нежно, Антон к двум пальцам добавил третий, наблюдая как трепещет ее плоть, как подрагивает упругий животик, когда он касается клитора — этой маленькой горошины, которую хотелось зализать до криков, до безостановочных стонов. Она еще ни разу не позволила себе стонать так, как ему того хотелось. И сегодня он заставит ее это сделать.
Вторая рука накрыла грудь и принялась поглаживать сосок, несильно сжимать небольшое полушарие.
Даша недовольно поелозила попкой, когда он убрал пальцы.
— Потерпи, милая, я лишь хочу поудобнее устроить нас, — пробормотал Антон, придвигая ее еще ближе к краю и ставя ее ноги ступнями себе на плечи.
Чувствуя ее запах, видя так близко сочащуюся плоть, он возбуждался настолько же сильно. Руки его проскользили по гладкой внутренней поверхности бедра и развели ноги как можно шире. Ее цветок максимально раскрылся навстречу ему, и Антон улыбнулся, заметив как напряглась Даша, стоило только его языку погрузиться во влагалище. Да, любимая, он приступает непосредственно к пытке языком.
Нащупав языком клитор, он принялся его лизать ритмично надавливая, периодически втягивая в рот, посасывая. Он не сводил глаз с Дашиного лица, наблюдая за ее реакцией. Она уже едва сдерживалась, но продолжала хранить молчание. Лишь руки ее мертвой хваткой вцепились в покрывало. Ничего, скоро ты не сможешь терпеть…
Палец нырнул во влагалище за смазкой и погладил упругий анус, несильно надавливая. Даша вздрогнула, и с губ ее сорвался легкий выдох. Не переставая касаться клитора языком, Антон надавил на вторую дырочку чуть сильнее, чувствуя, как сжала она пальцы ног на его плечах. А ей нравится! Ей по душе самые откровенные и бесстыдные ласки. И он готов себе такое позволить.
— Антон, не надо, — простонала она, когда самый кончик пальца проник в тесное отверстие.
— Почему же, милая? — на секунду оторвался он от нее, чтоб полюбоваться разгоряченным лицом с лихорадочно блестящими глазами. Тем временем он не простаивал — надавил чуть сильнее и еще глубже ввел палец. — Нет ничего запретного, если это приятно, — проговорил и проник языком во влагалище, чувствуя, как все там пульсирует и сжимается от ритмичных движений пальца в ее попке. — Наслаждайся и не сдерживай себя…
И плотину прорвало. По мере того, как он наращивал темп языка и пальца, Даша стонала все громче, пока ее стоны не слились в один протяжный, а по телу не прокатилась судорожная волна, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Антон видел, как сокращаются ее влагалищные мышцы и понимал, что на этот раз она кончила по-настоящему и очень бурно. А уж как ему сейчас хотелось к ней присоединиться, одному богу и известно. Ну да ладно, на этот раз он может и сдержаться, тем более что говорят, будто воздержание тоже полезно.
Он встал и переложил ее поудобнее. Она все еще вздрагивала и всхлипывала и находилась в явном раздрае. Антон откинул одеяло и велел:
— Забирайся и грейся.
— Здесь? — уточнила она, обводя глазами его комнату. Но под одеяло забралась и свернулась калачиком, когда он накрыл ее. Как ребенок, ей богу.
— А чем плоха моя кровать? Как по мне, так она удобнее твоей.
— А ты?
— Я пойду поработаю. До ужина еще есть время. А ты отдохни, — бросил на нее еще один лишь взгляд и поспешил удрать из комнаты, пока не проявил слабость и не присоединился к ней. Кажется, ей на сегодня точно достаточно.
В воскресенье утром горничная Марина (эту она видела впервые в доме Антона, но она была тоже похожа на всех остальных по типажу) сообщила Даше:
— Антон Максимович уехал на два дня и просил передать, что машина и водитель в вашем распоряжении.
— А куда он уехал?
— Об этом он нам не сообщает, — вежливо улыбнулась девушка и протянула ей конверт. — Это он тоже просил передать вам, как проснетесь.
— А сам он когда встал?
Еще было довольно раннее утро, но вставать рано Даша привыкла уже давно. Не любила рассыпаться никогда, с детства.
— Антон Максимович не ложился, уехал ночью, — ограничилась Марина ответом и полная достоинства покинула комнату.
