— Да, милая, здесь и сейчас, — вновь он проник в нее пальцами, касаясь клитора, потерев тот немного. Но и без этого она уже была готова и так же сильно хотела его. Это он читал в ее глазах.
Больше не было слов. Антон проник в нее резко и на полную длину и сразу начал ритмично двигаться. Он просто не смог бы сдержать себя, даже если очень постарался. Член пульсировал до боли, и только тугие объятья ее влагалища могли подарить долгожданную разрядку.
Наверное, это был самый стремительный половой акт в его жизни, но как ни странно, она умудрилась тоже кончить. Это он понял по тому, как резко она обмякла в его объятьях, а до этого впивалась ногтями в плечи и сама с силой насаживалась на член. И только когда излился в нее, Антон понял, что на этот раз не успел прерваться.
— Тебе нужно помыться, — пробормотал он ей в шею, с трудом выравнивая дыхание.
— Ты сейчас спать? — спросила она, когда он ссадил ее со стола.
Почему у них всегда так странно заканчивается близость? Они словно резко становились чужими друг другу, осознавая, что совершили очередную глупость, продиктованную страстью. Но это ведь не так, и совсем не это он чувствовал. Больше всего ему сейчас хотелось никуда ее не отпускать, прижать к себе, покрывать до бесконечности ее лицо, и не только, поцелуями. А потом уложить ее спать под бочок и обнимать ее весь остаток ночи. Он любил ее, но какое-то упрямство мешало ей в этом признаться. И он очень наделся, что она уже не ненавидит его, что хоть немного привыкла и готова впустить его в свою жизнь. И он готов подтолкнуть ее к этому, если другой возможности не будет.
— Нет, а что? Я выспался, — улыбнулся он.
— Тогда, может, поговорим? — как-то смущенно спросила она.
— Ночью? Что-то важное?
— Для меня да.
— Жду тебя в малой гостиной тогда, — пожал плечами Антон и проследил, как Даша проворно покинула кухню, побежав в ближайшую ванную.
День выдался настолько насыщенным, что сразу после ужина Даша отправилась спать. Не хотелось ни читать, ни смотреть телевизор, ни гулять на сон грядущий. Разве что обновки она разложила по полочкам в шкафу, любуясь ими и чувствуя затаенную радость, какую испытывают все женщины, купив себе что-нибудь красивое и новое.
Проспала она хоть и крепко, но совсем не долго. Пить хотелось ужасно, и она на цыпочках прокралась по спящему дому на кухню. Вот уж кого не ожидала там увидеть, так это Антона. И завелась она от одного его прикосновения или даже взгляда. Так смотреть может только он, больше никто, когда по коже толпами бегают мурашки, когда кажется, что он трогает ее, а не просто созерцает.
Затягивать с душем Даша не стала, зная, что Антон ждет ее в гостиной. Разве что поверх сорочки накинула махровый халат, чтобы не искушать судьбу второй раз подряд за одну ночь, хоть отголоски первого все еще и будоражили душу.
Антон сидел на диване и терпеливо дожидался ее. Из света рядом горел только торшер — Даша уже поняла, что он любит сумерничать, не сторонник яркой иллюминации по ночам. И в этом она с ним была солидарна.
— Иди сюда, — похлопал Антон рядом с собой по дивану.
Спорить Даша не стала, заняла место неподалеку. Разве что оставила между ними небольшое расстояние, но Антон и тут рассудил по-своему. Он взял ее за руку и притянул к себе, а потом и вовсе усадил к себе на колени, обхватывая за талию.
— Хочу чувствовать тебя, — поцеловал ее кожу в вырезе халата, и сразу же она почувствовала признаки возбуждения. — О чем ты хотела поговорить? — заглянул он ей в глаза.
В свете торшера его глаза казались такими теплыми. Их взгляд обволакивал, ласкал, нежно мерцая и согревая. На этот раз плавилась даже больше душа, а не тело. И как в такой атмосфере, скажите на милость, заговорить на интересующую ее тему? Когда больше всего хотелось прикоснуться к его лицу, а потом прижаться к этим губам, что находились так близко.
Но она должна, раз уж обещала, решилась и даже затащила его сюда посреди ночи.
— Ко мне сегодня приходила Лена, когда была на квартире, — решительно проговорила Даша, не отводя взгляда от его лица, видя как то каменеет на глазах, как на нем проступает отстраненное выражение.
— И что она хотела? — хорошо хоть голос его прозвучал ровно. Разве что руки чуть сильнее сжались на ее талии.
— Просила поговорить с тобой.
— О чем?
Даша прикусила губу и тут же почувствовала на ней палец Антона.
— Не делай так, милая, — погладил он ее по губе, расслабляя ту. И снова в голосе его появилась нежность, за которую Даша испытала прилив горячей благодарности. — Что бы ты ни собиралась сказать мне, я выслушаю спокойно. Даже если речь пойдет о твоей сестре.
— Она просит пересмотреть условия выплаты долга… — блин, как же стыдно просить его об этом! Только сейчас Даша до конца поняла, насколько сильно этот мужчина выручил ее семью. Они все должны быть ему благодарны. А на деле получается, что ее же семья презирает его за то, что он для них сделал. Да и она сама недалеко ушла от них. Прав он, когда называет ее ослицей. И все же, раз уж сказала «а», нужно говорить и «б».
