— Скажем так, это мой каприз, который, как ты правильно выразилась, я могу себе позволить. Дело в том, что в тебе мне нравится все. Руки, которыми ты меня касаешься. Голос, низкий и хрипловатый. Он вызывает у меня эротические фантазии. Твоя фигура, даже в этом дурацком костюме. Небольшая грудь, тонкая талия…
— Хватит! Хватит!.. — Даша почувствовала, как начинает задыхаться под его раздевающим взглядом. — Я больше не могу тут оставаться, — вскочила она из-за стола. — Выпусти меня! Мне нужно на воздух.
— Еще минута, — поймал ее Антон за руку, когда поравнялась с ним на пути к двери. Он привлек ее к себе и крепко обхватил за ягодицы. От подобной наглости Даша и вовсе рассвирепела.
— Убери руки, урод! — процедила сквозь зубы, но он даже не шелохнулся, глядя снизу-вверх прямо ей в глаза, заглядывая в самую их глубь.
— Раз в неделю, два часа, за приличное вознаграждение, — вкрадчиво проговорил. — Никто и никогда не узнает, чем ты тут занимаешься. Никто! Никогда! Это будет нашей с тобой тайной. И твоя мечта, Даша, очень скоро осуществится. Подумай…
— Заплати мне за сегодняшний сеанс и катись! — вырвалась она из кольца его рук и брезгливо отряхнулась.
Антон встал и достал из кармана портмоне. Даша в глубине души очень боялась, что он ее просто-напросто кинет. Ну она же отвергла его сверх щедрое предложение, так какие ей деньги? Но нет, он отсчитал ровно столько, сколько и обещал. А потом еще сверху добавил несколько крупных купюр.
— Купи себе сексуальное белье. Оно нам пригодится.
— Антон, — заговорила с ним Даша так, как говорят в психлечебницах с больными, но не буйными пациентами, — ничего такого я делать не буду. И деньги мне эти не нужны. Я возьму только то, что ты мне должен за массаж, — она протянула руку к деньгам, но он вдруг накрыл ее своей.
— Даша, — обратился к ней не менее елейным тоном. — Ты возьмешь деньги и дома обдумаешь все как следует. Уверен, ты примешь мое предложение и придешь в следующую пятницу. Ну а если нет, то можешь считать это премией.
Уже выйдя за ворота, Даша оглянулась на дом, как свято верила сама, в последний раз, чтобы запомнить хорошенько, в каких хоромах обитают сексуальные извращенцы. Посмотрела, запомнила и с чистой совестью отправилась на автобусную остановку.
Даша жила отдельно от родителей уже три года, как только почувствовала себя достаточно самостоятельной и смогла позволить себе снимать квартиру. Ну правда, за однокомнатную хрущевку в старом районе города сама она платила чуть меньше двух лет, после того как разбежалась с Артемом. А уходила от родителей, намереваясь выйти замуж за него. Но он, как выяснилось позже, ее планов не разделял, и Даша у него была не одна. Только вот заметила она это не сразу — курсы массажа и работа санитаркой в больнице сделали ее невнимательной.
А потом она даже вошла во вкус самостоятельной и холостой жизни, когда сама себе хозяйка. Да и насмотрелась Даша на старшую сестру. Та носилась со своими детьми как заполошная. Ползунки, пеленки, подгузники. Крики, оры, слезы. И никакой личной жизни, с хроническим недосыпом в награду. Нет, она, конечно, любила своих племянников и не прочь была тех потискать вволю на выходных, но своих пока заводить не торопилась. Как и замуж не стремилась. А предлагали ей это дважды. Но оба раза как-то так случалось, что после предложения с потенциальными женихами она разбегалась.
А последние полгода она и вовсе ни с кем не встречалась, наслаждаясь жизнью, что оставалась ей после не в меру тяжелой работы.
Про визит в особняк в Царском селе она не то чтобы забыла, но старательно не думала об этом. Но как и любой бред, разговор с зажратым мудаком, как она теперь про себя называла Антона, нет-нет да всплывал в памяти. Да не просто всплывал — он отпечатался там с точностью до единого слова. И деньги, что тот заплатил ей, жгли карман.
В субботу, наведя порядок в квартире и выслушав от престарелой соседки, бабы Люды, в сотый раз всю правду про своего дважды разведенного сына-алкаша, Даша отправилась к родителям в гости, завернув по пути в магазин и накупив Ленкиным детишкам кучу сладостей. Сестра тоже обещалась быть, как сообщила по телефону. Да и посиделки у родителей по субботам уже вошли в привычку. Правда, Даша почти всегда убегала раньше, торопясь к клиентам. А сегодня даже от этого она себя освободила.
Знала ли она, в это солнечное мартовское утро, что совсем скоро жизнь ее изменится? Нет, не знала. Ничто на это не намекало: ни птички, весело заливающиеся щебетом и перелетающие с ветки на ветку: ни солнечные зайчики, скачущие по окнам домов; ни уже довольно приличные островки сухого асфальта: ни шумная ребятня, шлепающая по лужам в своих резиновых сапогах.
И когда вечером уходила от родителей, довольная, но уставшая от детских криков еще не подозревала, что буквально завтра все станет по-другому, привычный мир изменится до неузнаваемости, окрасившись в иные цвета.
Кое-что еще произошло у родителей. Из неожиданно откровенного разговора с сестрой Даша узнала всю правду, что та на самом деле думает о ней и о ее жизни.
