И все же, Даша не вернулась в постель, а отправилась на кухню. Машинально поставила чайник. Села у стола и уставилась в незанавешенное окно, выходящее во двор, освещаемый светом одинокого фонаря. Она ни о чем не думала — устала от всех этих мыслей. Просто бездумно смотрела на пустынный двор с редкими прохожими, подпирая голову рукой.
— Почему сидишь в темноте? — раздался голос сестры, и тут же кухню залил яркий свет, от которого Даша невольно прикрыла глаза.
Открывать их не планировала слишком быстро, так и сидела. Смотреть на Лену по-прежнему не было желания.
— Я звонила тебе на работу, когда не смогла дозвониться на мобильный. Сказали, что ты в отпуске… Потом поехала к Антону домой. Горничная сказала, что вот уже два дня, как тебя там нет.
Лена замолчала, а все до этого произнесла спокойно и даже как-то безэмоционально. Даше захотелось посмотреть, с каким выражением лица это делает сестра. Хотя, с каким бы ни говорила, ей все равно. Впервые ей плевать до такой степени на мнение родных. И все же, очень удивилась, не прочитав в глазах Лены ни издевки, ни насмешки, ни торжества. Разве что грусть и сочувствие — на самом дне.
— Ты ушла от него? Почему?
Ответа на этот вопрос сестра от нее не дождется. Она и раньше не пускала ее в душу, а теперь и вовсе захлопнула ту наглухо.
— Лен, зачем ты так поступила? — устало спросила и встала, чтобы заварить чай. Лена любила пить чай по вечерам. И вчера Даша даже купила печенье, что нравилось сестре, сделав это как-то машинально, по привычке.
Она имела в виду Игоря, и сестра поняла ее правильно. Впервые та не стала задавать наводящих вопросов, всячески стараясь увильнуть о ответа.
— Так получилось случайно. Я же с ним раньше толком и не общалась, ты знаешь, разве что когда собирались все вместе. А когда ты отказалась просить у него в долг, то позвонила Игорю сама.
— Конечно же, он отказал, — усмехнулась Даша, ставя перед сестрой дымящуюся чашку и доставая из шкафчика печенье. Она так и представила, как перекособочило Игоря, когда Лена попросила у того приличную сумму в долг. Он и гораздо меньшие практически никогда не одалживал, если конечно это не сулило ему финансовую выгоду. А уж тут…
— Отказал, ага. А потом разговор зашел о тебе, ну и я… выболтала все. Он потом еще несколько раз звонил мне, все про тебя расспрашивал. Ты уж извини.
Показалось Даше, или в голосе сестры она действительно уловила сожаление? А уж извинения из ее уст, даже в такой форме, слышать было более чем удивительно.
— А про ресторан и помолвку зачем сказала?
— Случайно, выболтала на эмоциях. И только потом поняла, что Игорь намерен заявиться. Хотела предупредить тебя заранее, но не решилась.
В который раз Даша подумала, как у Лены все просто. Случайно — то, нечаянно — это, тут проболталась, там не сдержалась… Никакой ответственности за свои действия. А ведь так жить намного легче.
— Почему ты ушла от Антона? — повторила Лена свой вопрос.
— Какая разница, Лен, ушла вот… — почувствовала Даша, как близко слезы подобрались к глазам, и мысленно запрещая им проливаться. Не сейчас, не перед Леной.
— Из-за Игоря? Он что-то сказал или сделал?
Он много чего сказал, как и сделал в свое время. Но из-за него ли все произошло так, как произошло? Даша задумалась и поняла, что нет, не из-за Игоря. Изначально в их отношениях с Антоном не было доверительности и открытости. Она ведь и сама какое-то время относилась к нему настороженно и даже ненавидела. А он, так и вовсе был для нее закрытой книгой. Наверное, потому все так и случилось.
Слез сдержать все же не получилось, и парочка выкатилась из глаз, которые Даша сердито смахнула.
— Почему так все, Лен? — посмотрела она на сестру. — Почему мама меня не любит? Да и ты тоже?..
Лена смотрела на нее с такой грустью и древней мудростью в глазах, что Дашу аж пробрал священный трепет. Она поняла, что сейчас услышит от сестры правду, на которую та, возможно, решилась впервые.
— Ты наверное, не помнишь этого, но в детстве я тебя очень любила, — заговорила та, отворачиваясь к окну, словно признания давались с великим трудом. Но скорее всего, так и было. — Когда ты родилась, я от тебя не отходила. Даже просила маму и мне нацеживать в чашечку молока, которое ты пила из ее груди. Отлично помню, как стояла рядом с чашечкой и ждала, — грустно улыбнулась она. — Когда ты уже начала ползать и потом ходить, то я не могла не тискать тебя. А мама меня за это все время ругала. Помню, я любила целовать тебя, и мама меня отгоняла, говорила, что высосу тебе глаза. А еще тебя очень любил папа. Так любил, что первое время даже не разрешал никому подходить к кроватке твоей. Особенно тете Свете. У той вечно был насморк, и папа боялся, что она заразит тебя. Ты очень похожа на отца, а я на мать…
Лена замолчала, и Даша с замиранием сердца ждала, когда сестра продолжит. Ничего из этого она не помнила, и казалось, что речь сейчас идет не о ней. Папа любил ее? Да он всегда был маминой тенью и делал только то, что она велела.
