– Так вот, – продолжал Петр, все активнее стремясь привлечь внимание собеседника, – работая в архивах, я пришел к выводу, что все эти реформы связаны с первым премьер-министром Северороссии неким Генрихом фон Рункелем. К сожалению, он умер в мае тысяча триста восьмидесятого года. Похоже, его отравили. И через несколько месяцев после этого все реформы встали. Сейчас его забыли. Первым соратником легендарного князя Андрея считают боярина Алексея, предка графов Тихвинских. А он, как я понял, был просто хорошим рубакой, может быть, небесталанным полководцем – и все. А вот Рункель…
– Слушай, Шлиман, зачем ты мне все это рассказываешь?
– Интересно же, – опешил Петр. – Знаешь, был у меня один однокашник по Университету. Он еще в конце восьмидесятых древними цивилизациями и НЛО заинтересовался. Так вот, он все в пример Египет и Месопотамию приводил. Странно, говорил, как на ровном месте, посреди первобытной дикости могли возникнуть цивилизации с высочайшим уровнем знаний – в земледелии, медицине, астрономии… Да в чем угодно! Ведь Рим, Греция, цивилизации Западной Европы, России – все развивались от простого к сложному. А эти возникли уже с высочайшим уровнем развития, а дальше только теряли знания и деградировали.
– Ну и чем он это объяснял? – иронически усмехнувшись, поинтересовался Басов.
– Он считал, что это связано со вмешательством некоей сверхцивилизации – возможно, инопланетной.
– Не люблю я этих разговоров о тарелочках, особенно на пустом месте возникших.
– Мы тоже над ним смеялись, – признался Петр. – Но вот то, что я раскопал сейчас… Это, конечно, не астрономия и медицина в каменном веке, но в общественной жизни прорыв не меньший.
– И что?
– Да вот я подумал, кем же был этот Рункель?
– Обычный реформатор, видящий чуть дальше других. За то и поплатился, – иронично произнес Басов. – А с чего он тебя так волнует?
– Обидно: такой человек – и забыт. Вот бы кому памятник поставить!
– Мало ли кого забыли… И мало ли кому памятников понаставили, кто чужие достижения присвоил, – фыркнул Басов. – Дело обычное. Одни работают, другие нет. У последних всегда времени побольше, чтобы интрижки развернуть да за чужой счет поживиться. Ты лучше смотри, чтобы шампуры из сумки не вывалились, да коня пришпорь. Князь ждать не будет.
– А ведь и впрямь замечательно, – оскалился князь, откусывая очередной кусок мяса. – Ну-ка, Басов, подай еще один шампур да присядь с нами, поговорим.
– Так ведь шашлыков еще много, – произнес Басов, снимая с мангала самый поджаристый.
– Ну так пусть повар мой, Жюльен, за ними посмотрит, – бросил князь. – Велика наука – дуть да водичкой огонь заливать…
– Ошибаешься, князь. В том-то и главная наука. А еще – как и когда поворачивать и как мясо подготовить, – улыбнулся Басов, подавая князю шампур.
– Вот пусть Жюльен и учится, – прогудел тот. – А ты к нам садись да себе возьми. Сам ведь не ел.
– И мне, Игорь, будь добр, еще один, – вскинул руку Макторг. – Мое старое, бедное шотландское брюхо может и не выдержать, но я не в силах отказать себе в таком удовольствии.
Басов вернулся к мангалу, быстро проинструктировал повара, как и что делать. С тоской взглянул на подрумянивающиеся кусочки мяса, подумал: «Погубит ведь, басурманин». Подозвал Федора, приставил в помощь к повару, шепнув:
– Испортишь – уши оборву.
Потом подхватил два поспевших шашлыка и направился к импровизированному столу.
За расстеленным на поляне куском холста сидели сам великий князь, начальник его личной охраны, седой рыцарь фон Штарц, рыцарь Макторг, граф Дашевский, фельдмаршал Отто Вайсберг, премьер-министр граф Василий Тихвинский и барон Александр Оладьин. Остальные допущенные к трапезе поглощали шашлыки стоя – на расстоянии не меньше пятнадцати метров. Князь указал Басову на место рядом. «Теплая компания», – подумал Басов, усаживаясь. Перед ним тут же оказался кубок, наполненный десятилетним бордо, почтительно поданный лакеем.
– А скажи-ка мне, Басов, – произнес князь, прожевав очередной кусок и запив его изрядной порцией вина. – Ты дворянин, долго проживший в землях Ливонского ордена, должен знать. Что за люди – эстляндцы?
– Вообще-то я жил в Курляндии. – Басов мгновение помолчал. – Но про эстляндцев знаю, что они весьма трудолюбивы. Очень спокойный народ, большей частью живущий крестьянским трудом.
