Он попытался восстановить в памяти всю цепочку медленных, незаметных перемен. Записи, которые вела каждая госпожа Вейра, отражали постепенный, но ощутимый упадок, наблюдающийся на протяжении последних двухсот Оборотов. Знание фактов, однако, не облегчало положения. Даже в самом Вейре сохранилась лишь небольшая горстка людей, в равной степени доверявших древним Записям и Балладам. Ф'лар был одним из них. Если верить предкам, ситуация должна была вскоре радикально измениться.
Ф'лар чувствовал, что для каждого из обычаев Вейра, от первого Запечатления до сбора запасов огненного камня, от строгого требования очищать скалистые высоты от травы до регулярного осмотра бегущих по склонам желобов, существовало разумное объяснение. Все имело свои причины и цели. Даже такие мелочи, как правильное питание драконов или ограничение числа живущих в Вейре. Однако причину, по которой были заброшены остальные пять Вейров, Ф'лар не знал. Интересно, подумал он, сохранились ли в этих необитаемых Вейрах Записи — пыльные, рассыпающиеся? Когда его крыло в следующий раз полетит на патрулирование, надо будет найти предлог и проверить. Во всяком случае, в родном Бенден-Вейре ответов не оказалось.
— Много усердия, но мало энтузиазма, — произнес Ф'нор, заставив Ф'лара вспомнить о предстоящем осмотре мастерских холда.
Всадники спустились по истертому наклонному въезду; широкая дорога, по бокам которой стояли дома, привела к огромным каменным залам — центру ремесленного производства. Мрачно качая головой, Ф'лар смотрел на поросшие мхом желоба на кровлях, вьющиеся растения, вцепившиеся в стены. Это вопиющее пренебрежение простыми мерами безопасности причиняло ему боль — как и любому хранителю древних традиций. Мох, кусты, трава не должны соседствовать с человеческими поселениями.
— Новости распространяются быстро, — усмехнулся Ф'нор, приветливо кивнув спешившему куда-то ремесленнику в халате пекаря; тот невнятно пробормотал приветствие. — Не видно ни одной женщины.
Ф'нор был прав. В этот час женщины должны были заполнять улицы холда — спешить к складам за припасами, торопиться к реке, чтобы не потерять ни минуты ясного теплого дня, такого подходящего для стирки, или идти к фермам, на полевые работы. Но ни одна фигура, одетая в платье, так и не попалась всадникам на глаза.
— Мы привыкли к вниманию женщин. Нас это избаловало, — философски заметил Ф'нор.
— Давай вначале заглянем в ткацкую мастерскую. Если я правильно помню...
— Не сомневаюсь, что память и на сей раз не изменяет тебе, — снова усмехнулся Ф'нор. Он не придавал большого значения их кровному родству, но вел себя с Ф'ларом более свободно, чем с прочими обитателями Вейра, включая и других бронзовых всадников. В этом тесном сообществе равных Ф'лар слыл замкнутым человеком. Однако ему охотно подчинялись, хотя он поддерживал в своем крыле строгую дисциплину. Его крыло первенствовало в Играх, его всадники никогда не исчезали при пересечении Промежутка, звери крыла никогда не болели. Как правило, всадника, оставшегося без дракона, изгоняли из Вейра.
— Насколько я помню, — повторил Ф'лар, — Л'тол поселился в одном из холдов Плоскогорья.
— Л'тол?
— Да, бронзовый всадник из крыла С'лела. Вспомни.
Во время Весенних Игр неудачный маневр в воздухе подставил Л'тола и его зверя под огненный поток, извергнутый драконом С'лела. Л'тол сорвался с шеи своего дракона, когда тот пытался увернуться от огня. Один из всадников крыла ринулся вниз и успел подхватить Л'тола, но его дракон, обгоревший, сломавший крыло, не выжил после удара и отравления парами фосфина.
— Да, Л'тол может помочь нам, — согласился Ф'нор, и оба всадника направились к бронзовым дверям ткацкой мастерской. Они задержались на пороге, приноравливаясь к тусклому освещению зала. Стены были усеяны светильниками, гроздьями нависавшими над большими ткацкими станками, на которых искусные мастера ткали прекрасные гобелены и яркие полотна.
Здесь царила атмосфера целеустремленного молчаливого усердия.
Еще до того, как глаза всадников привыкли к полумраку, к ним подошел невысокий человек, вполголоса приветствовал их и пригласил следовать за ним.
Он провел всадников в маленькое помещение, располагавшееся справа от зала и отделенное занавесью. Там человек повернулся к ним, подставив лицо под ровное сияние фосфорных светильников. Что-то неуловимо знакомое выдавало в нем бывшего обитателя Вейра; его лицо покрывали морщины, щеку бороздили шрамы от старых ожогов. Он постоянно моргал, и глаза его были полны тоской.
— Теперь меня зовут Лайтол, — произнес человек хриплым голосом.
Ф'лар печально кивнул.
— Ты, наверное, Ф'лар, — сказал Лайтол, — а ты — Ф'нор. Вы оба похожи на своего отца.
Ф'лар снова наклонил голову.
Лайтол судорожно сглотнул. Лицо его подергивалось, словно встреча с обитателем Вейра была нелегкой для изгнанника. Он попытался выдавить улыбку.
— Драконы в небе! Новости летят быстрее Нитей.
— Неморт'а отложила золотое яйцо.
— Йора умерла? — с волнением спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно подергиваться. — А Неморт'а? Кто догнал ее? Хат'?
