– Не совсем. Но лучше она сама тебе все объяснит – если мы все-таки с ней увидимся.
– Чем обязана?
Шраон с Анневом обернулись и увидели в переулке немолодую широкоплечую женщину. Она обладала узкой талией и мускулистыми руками, глядя на которые можно было предположить, что незнакомка с легкостью способна поднять кузнечный молот – или размозжить чей-нибудь череп, случись такая необходимость.
– Гвен! – Лицо Шраона расползлось в широченной улыбке. – Сколько лет, сколько зим! Надо же, ты ничуть не изменилась: все такая же сильная – медведя запросто голыми руками завалишь.
Два гигантских шага – и женщина уже стояла рядом с ними.
– А ты все такой же красавец, что запросто сойдешь за одного из них.
Она поставила у двери громоздкий мешок, который держала в руке, и кивком указала на Аннева, скользнув взглядом по его перчатке:
– А это кто? Новый подмастерье?
– Ну… можно и так сказать.
– Ясно.
– Можем поговорить внутри? Хочу попросить тебя об одной услуге.
– Шраон Ченг просит об услуге
Она вынула из-за пояса огромный ключ, отперла дверь и распахнула ее настежь, пропуская мужчин вперед. Шраон вошел первым, и Аннев, пробормотав слова благодарности, поспешил следом.
Внутри царили чистота и полумрак. Долин пересекла комнату и, подняв скользящую створку окна, открыла ставни. В кузницу хлынул солнечный свет. Помещение оказалось довольно просторным: кузница занимала весь первый этаж здания и еще два этажа примыкающего к нему дома. Помимо нескольких столов, каждый из которых был оборудован как самостоятельное рабочее место, Аннев увидел очаг, плавильню, кузнечный горн и печь.
Аннев осторожно приблизился к столам и тихонько ахнул: такого разнообразия инструментов ему в жизни видеть не доводилось. Были здесь всевозможные щипцы, тиски, резцы, а еще крошечная наковальня с молоточком и множеством пинцетов. На полу стояло с полдюжины бочек с водой.
– Сколько инструментов! – не удержался он, позабыв о наказе Шраона помалкивать.
Гвендолин опустила мешок на пол. Раздалось бряцание металла.
– Ты знаешь каких-нибудь поэтов? Тебе вообще известно такое слово – «поэт»?
Аннев вспыхнул до корней волос.
– Конечно.
Долин, вздернув бровь, взглянула на Шраона, и оба улыбнулись.
– Сколько инструментов в распоряжении поэта?
Этот вопрос застал Аннева врасплох.
– Хм… нисколько? Я имею в виду… один – его голос.
Шраон издал веселый смешок, но Долин оставалась серьезной.
– Поэт использует слова. Сколько всего в мире слов?
Тут Аннев решил, что больше не ударит в грязь лицом.
– Поэт может творить на даритском, а также илюмитском и терранском. Еще есть древнедаритский и глифы силы… Если принимать в расчет все слова – произносимые и существующие на письме, – всего в мире наберется несколько сотен тысяч слов. А то и миллионов. – Он перевел дух. – Полагаю, ты хотела сказать, что по сравнению со средствами, доступными поэту, набор твоих инструментов жалок и ничтожен? Я прав?
В глазах Долин вновь появился лукавый блеск.
– Быть может, ты смышленее, чем кажешься на первый взгляд. – Она улыбнулась. – Этот мальчик явно не твой подмастерье, Шраон. Кто он тебе?
Одноглазый кузнец довольно хмыкнул:
– Ты меня раскусила. Я обучил Аннева азам кузнечного дела, это правда, но на самом деле он ученик Содара.
Долин смерила Аннева внимательным взглядом:
– Так ты обучен грамоте? Эта перчатка сбила меня с толку, но теперь все встало на свои места. Впрочем, для писца или помощника священника у тебя слишком мускулистые руки. – Она повернулась к Шраону. – И много он знает?
В комнате повисла неловкая, звенящая тишина. С каждой секундой нехорошее предчувствие, терзавшее Аннева, нарастало. Почему Шраон так уклончиво отвечал на его расспросы о Долин? И почему сам даже не попытался снять Длань Кеоса, а решил доверить это дело другому кузнецу? Сам Аннев мог придумать лишь одно объяснение, от которого его бросило в холодный пот.
– Только подозревает, – нарушил тишину Шраон. – Я держал язык за зубами, но вид твоей кузни вызвал у него кое-какие догадки.
Аннев судорожно сглотнул, чувствуя, как от ужаса сжимаются внутренности.
– Неужели? – Долин, не сводя с Аннева проницательного взгляда, подошла ближе. – У него есть дар, верно?
Шраон тут же стал серьезен.
– Дар… и не только. Покажи ей!
Аннев нехотя повиновался. Глядя на Долин, он принялся медленно стягивать перчатку. Едва рука показалась из-под грубой кожи, как комната озарилась золотым сиянием. Женщина ахнула и прикрыла рот ладонью.
– Кеос, – выдохнула Долин. – Это… это она?
– Аннев, покажи ей всю руку.
Аннев сдернул перчатку, и перед потрясенным взором Долин предстала Длань Кеоса во всем своем ужасающем величии. Долин дрожащей рукой поманила Аннева к себе:
– Ты позволишь?
