– Аннев, – в голосе Рива слышалась усталость, – я очень занятой человек. Дела Анклава забирают почти все мое время и внимание. Если это касается твоей руки, то знай: я ищу решение и не стану ничего предпринимать до тех пор, пока не буду уверен, что это безопасно для тебя самого и ордена в целом.
– По-вашему, пока эта штуковина на мне, вам ничего не угрожает?
Рив недоуменно поднял бровь:
– О чем ты?
– О том, что Цзянь Никлосс пожертвовал своей жизнью, чтобы не дать мне погубить друзей и стереть Пепельный квартал с лица земли. О том, что позавчера ночью я проснулся в комнате, полной дыма, потому что забыл перед сном надеть перчатку и подпалил матрас. О том, что, пока я ношу эту руку, вы не можете быть в безопасности. Мы не знаем, как она действует, и я в ужасе, потому что одним неловким движением могу разнести в щепки весь Анклав, сжечь людей в пепел и уничтожить половину Квири.
Лицо Рива посерело.
– Мог бы и раньше сказать мне об этом, брат Аннев. Я ведь думал, что ты научился ее контролировать и после Банока никаких инцидентов не случалось… Это тревожные новости. Весьма тревожные.
– Я и сам знаю, – огрызнулся Аннев. – Я до последнего старался быть терпеливым, бегал за вами, чтобы поговорить, а вы…
– А я бегал от тебя, – закончил за него Рив. – Да, ты прав. Это моя вина. Просто я не выяснил почти ничего, что стоило бы тебе рассказать.
– Но что-то все-таки выяснили?
Арх-дионах кивнул:
– Это касается Брона Глоира и местоположения Оракула. Похоже, Брон исчез, отправившись на восток от Лукуры.
– При чем здесь моя рука? – раздраженно спросил Аннев.
– Это чрезвычайно важно для ордена, – ответил Рив, спокойно выдерживая его гневный взгляд. – Мы должны найти Брона и вернуть Оракул. И тебе это необходимо даже больше, чем нам.
– С чего это вдруг?
– Думаю, Оракул станет говорить с тобой, ведь ты, возможно, и есть тот самый сосуд из пророчества, помнишь? И если это так, можно надеяться, что Оракул подскажет, как избавиться от Длани Кеоса.
Аннев внимательно посмотрел на жреца: Рив явно чего-то недоговаривал… Зато Аннев знал то, о чем арх-дионах даже не догадывался: скорее всего, Янак Харт выкрал Оракул у Брона, и теперь лампа с Оракулом погребена под руинами Академии.
Вдруг глаза Рива сузились.
– Тебе ведь кое-что известно об этом, не так ли?
Аннев не спешил с ответом. Сказать Риву всю правду или лучше не стоит? Но что, если, скрыв подробности, он только навредит самому себе? Пока он размышлял, из-за угла вынырнул какой-то дионах и направился в столовую. Аннев проводил его взглядом.
– Может, лучше поговорим у вас в кабинете?
– Согласен, – ответил Рив.
И все это время ты знал правду и скрывал ее от меня? Немыслимо.
Рив возбужденно шагал по своему маленькому кабинету без окон.
– Честно говоря, я не знал наверняка, что это и есть тот самый Оракул.
Аннев с интересом разглядывал аскетичное убранство кабинета.
– Содар ведь никогда его подробно не описывал, а Янак назвал лампу Оракулом лишь перед смертью, когда уже и на человека-то не был похож.
– Вероятно, Янак был Увечным воином – одним из пятерых, с кем Оракул согласился говорить. – Рив провел рукой по волосам. – Я не могу в это поверить. Этого попросту не может быть. Харту наверняка помогли, иначе как объяснить то, что он схватил Брона и забрал себе Оракул? Проклятье, да чтобы остановить Брона, нужна целая армия, и не одна!
Он рухнул в кресло, стоявшее у погасшего очага, и взглянул на Аннева:
– Ты отправишься со мной в Шаенбалу.
Аннев яростно замотал головой.
– Я ведь только
– А где еще ему быть?
– К тому же я не хочу возвращаться в Шаенбалу.
– Но нам нужно снять эту руку! Аннев, ты
– Титус с Терином могут, и Фин с Брайаном. Насколько мне известно, Брайан до сих пор в Баноке, ждет, когда мы вернемся.
– Мы и его возьмем с собой! В Баноке с ним и встретимся – нужно обыскать дворец Харта, чтобы найти следы Брона.
– А если Брон уже мертв? Об этом вы подумали? И вряд ли вообще там есть что обыскивать – дворец-то наверняка сгорел дотла.
На губах Рива заиграла лукавая улыбка.
– Уверяю тебя, Брон жив. Пусть сам он от этого и не в восторге.
– Вы хотите сказать, что легенды не врут? Он и правда может принять любое обличье и прожил уже тысячу жизней?
Жрец сухо рассмеялся:
– Все эти истории слишком скучны. Впрочем, сдается мне, сам Брон к этому руку и приложил. Не хочет, чтобы его считали демоном, который пожирает душу несчастной жертвы и использует ее хладный труп как новое жилище, – вот и приукрашивает мифы о самом себе. Чтобы выглядело все не так жутко и по-геройски.
– О чем это вы?
– Я так понимаю, тебе знакома история под названием «Тысяча жизней Брона Глоира»?
– Еще бы. Титус ее обожает.
– Так вот, сам Брон ее и написал.
Аннев фыркнул:
– А вот и нет, ее написал Герхальт Штерн двести лет назад, как и стихи, вошедшие в мировую сокровищницу поэзии.
Рив ухмыльнулся:
– Так и передам Герхальту, когда мы его увидим, – ему будет приятно.
