Титус снова коснулся разума арх-дионаха Рива – и снова ощутил стену, гладкую, как сталь. Наверное, обладай он способностями посильнее, сумел бы обойти эту защиту и заглянуть в сознание Рива. Но сейчас это было равносильно тому, чтобы поколотить Фина или Аннева в рукопашной. Никаких шансов. Титус повернулся к брату Тиму в надежде получить еще одну подсказку, но услышал лишь уже знакомое:
«…Используй свои навыки, чтобы получить подсказки – это ключи к успешному выполнению задания. Арх-дионах Рив будет следить за тем, чтобы…»
Стоп. Что, если слово «ключи» – это и есть подсказка? Может, слова Тима вовсе не загадка, а руководство к действию? На мгновение Титусу захотелось, чтобы Аннев сейчас оказался рядом – он бы эту головоломку решил в два счета! – но он тут же одернул себя. Ловец разума он или нет, в конце концов?
Титус с решительным видом уселся рядом с сундуком и уставился на Холиока – крепкого бородатого мужчину в очках, одетого в темно-голубую мантию. В черных волосах дионаха проглядывала седина. Титус прислушался к его мыслям и вскоре уловил в этой какофонии цепочку постоянно повторяющихся слов.
Титус вскочил на ноги и бросился к полке с грязными флаконами. В самой глубине он нашел один с пробкой в горлышке и наполовину заполненный черной жидкостью. Титус взял бутылочку, откупорил и вылил содержимое на лежащее под полкой тряпье. Внутри что-то звякнуло, Титус подставил ладонь, и из сосуда выпал ключик. Мальчик поставил бутылку обратно и побежал к сундуку. Сунув ключ в замок, он чуть не рассмеялся от радости – подошел! Титус поспешно провернул ключ в скважине, откинул крышку и увидел…
Что сундук пуст.
Титус не верил своим глазам. Значит, где-то он все-таки ошибся. Дионахи все так же избегали его взгляда: кто-то смотрел в пол, кто-то созерцал пространство перед собой. А вот арх-дионах Рив почему-то продолжал пристально смотреть на Титуса.
«Интересно почему? Он просто следит, чтобы я не мухлевал – или это тоже подсказка и я должен посмотреть ему в глаза?»
И Титус решил попробовать. Поначалу беспристрастное лицо арх-дионаха его отвлекало, но вскоре он сумел полностью сосредоточиться на радужной оболочке глаз Рива. Дотронувшись до кваира, Титус осторожно потянул за нити, сплетенные с душою жреца, но тот, как и следовало ожидать, не поддался. Тогда Титус погрузился глубже, позволив ледяным волнам души Рива захлестнуть себя целиком, и поплыл по черному океану мыслей, обнаружив, что ухватиться в нем совершенно не за что.
Титус вернулся в реальность. А что, если он напал на ложный след? Не могут же они всерьез полагать, что какому-то мальчишке под силу проникнуть в разум верховного жреца? Титус опять оглядел сундук, потом еще раз прислушался к каждому из дионахов. Он явно что-то упускает – какую-то деталь, без которой картинка не складывается воедино…
Он снова вслушался в мысли дионахов. Ничего. Непроизвольно напевая про себя песенку Мисти, он приблизился к Риву и вдруг ощутил… тепло! Ледяные волны исчезли! Титус чувствовал, что суровый жрец прикладывает немало сил, чтобы оставаться равнодушным, но каждый раз, как мальчик погружался в размышления об Испытании, от арх-дионаха исходило тепло. Аура, окружавшая Рива, вовсе не походила на кваир, с которым Титуса учили взаимодействовать, и все же он рискнул: дух Титуса коснулся ауры, и мальчик вновь ощутил тепло – эхо чувств, которые испытывал Рив.
Тогда Титус вновь погрузился в океан души дионаха, на сей раз не сдерживая собственных мыслей, и одновременно с этим дотронулся до его ауры. Кажется, он понял, как нужно действовать. Позволяя дионаху читать свои мысли, он мог с легкостью улавливать реакцию Рива на них. Титус подумал о пустом сундуке – и тут же почувствовал отклик от Рива.
Титус ощутил приятный импульс – это было одобрение!
Не желая раскрывать своей хитрости, Титус принялся снова напевать про себя уже привычную мелодию, чтобы спрятать за нею истинные мысли. Вот он запел громче – и внезапно ощутил, совершенно отчетливо, отклик Рива.
