– В последнее время Лескал меня избегает. Хотя… от меня все дионахи шарахаются как от прокаженного, но Лескал, кажется, больше всех: мало того что тренировки отменил, так теперь и здороваться перестал.
Ханикат что-то недовольно пробурчал себе под нос.
– Я с ним поговорю. Я, конечно, не ловец разума, однако в людях разбираюсь неплохо. К сожалению, это умение ценят не слишком высоко, ведь к чему себя утруждать, если можно попросту залезть в чужую голову?
Анневу даже стало немного стыдно. Он и сам в последние дни только и делал, что пытался «залезть в чужую голову» с помощью своего кольца-кодаворы, и так был этим поглощен, что совсем не замечал, чем вокруг него заняты люди, как они себя ведут и что говорят.
– Спасибо, – искренне поблагодарил он.
Кажется, они с Ханикатом напали на верный след.
– Аннев, я могу с тобой поговорить?
Со дня их встречи с Ханикатом прошло два дня. Аннев, возвращавшийся с очередной разведки, спустился на свой уровень и увидел брата Тима, который нервно шагал туда-сюда перед дверью его спальни.
– Конечно.
Тим указал на дверь:
– Давай войдем?
Пульс дионаха учащался с каждой секундой. Аннев попытался проникнуть в разум Тима, однако там творилась такая какофония, что расслышать в ней отдельные мысли оказалось решительно невозможно.
Аннев кивнул, отпер дверь и жестом пригласил Тима войти. К его невероятному облегчению, сердце молодого человека не стало биться чаще, а значит, явился он вовсе не для того, чтобы напасть.
– Я должен кое в чем признаться.
Здесь уже сердце Аннева принялось колотиться как бешеное. Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, он произнес:
– Вот как?
Вышло, однако, больше похоже на сдавленный писк.
– Да. Мы с Мисти… боюсь, мы тебя предали.
Аннев от изумления лишился дара речи. Хоть он и твердил себе, что никому из братьев доверять нельзя, Маккланаханов он никогда всерьез не подозревал. Просто сторонился обоих – на всякий случай. Так неужели все это время он чудовищно ошибался?
– Это вышло случайно, – снова заговорил Тим, нарушив звенящую тишину. – Мисти не нарочно… мы оба не нарочно… Она ведь такая открытая, совершенно не умеет держать мысли при себе. Вот на уроке и сболтнула лишнего.
– Ты о чем? – растерялся Аннев.
Лицо Тима посерело.
– Помнишь, как мы случайно выяснили, что тебе требуется наша кровь? Мы даже спрашивать не стали зачем, просто доверились тебе. Потому что ты ученик Содара. А еще потому, что ты ни о чем нас не просил – мы сами вывели тебя на этот разговор. Это была твоя тайна, и делиться ею с другими мы не имели права.
Внезапно до Аннева дошло, что пытался сказать ему взволнованный дионах.
– Так Мисти рассказала… вы оба рассказали кому-то, что я хотел заполучить вашу кровь?
В глазах Тима заблестели слезы.
– Не вслух – мысленно, понимаешь? Это случилось на уроке. Адептам было дано задание преодолеть защиту и прочесть наши с Мисти мысли, и Мисти случайно… подумала не то. Адепт Зайс услышал и тут же поделился с остальными. Через мгновение весь класс только об этом и говорил. Я попробовал было объяснить, что они не так поняли, но… сделал лишь еще хуже. Как следствие, братья стали обращаться с тобой как с изгоем. Прости нас, Аннев.
– Когда это случилось? – выпалил Аннев, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.
На Тима было жалко смотреть.
– Прости, что сразу не сказал. Аннев, мне ужасно жаль.
Кольцо-кодавора подсказало Анневу ответ, который дионах так стыдился произнести вслух.
– Две недели назад!
Теперь понятно, почему братья, едва завидев его, тут же возводят ментальную стену. А он-то, дурак, был так одержим идеей найти убийцу, что даже не попытался узнать, почему вдруг они ни с того ни с сего стали обходить его стороной.
– Адепт Рошель и дионах Пеннингтон решили, что я терранский шпион… или кеокум.
– Так ты слышал? – выдохнул Тим. – Посохи серебряные, Аннев, на самом деле никто так не думает, это всего лишь сплетни, понимаешь? В твоих венах течет даритская и илюмитская кровь, и нет ни капли терранской. Содар бы этого не допустил. Он говорил, что разбавлять кровь – значит разбавлять магию. Каждый в этих стенах знает, что ты попросту не можешь быть терранцем, а тем более владыкой крови.
– Владыкой крови, значит? – горько усмехнулся Аннев. Какая ирония… – Моя магия вынудила меня покинуть Шаенбалу. Там меня тоже называли кеокумом. Я пришел к вам в надежде обрести убежище, но и тут люди опасливо косятся на меня и шепчут в спину оскорбления. – Его тон снова стал мрачным. – Этого не изменить. Куда бы я ни направился, страх и ненависть следуют за мною по пятам.
Тим ничего не ответил – его глаза расширились, и он уставился на левую руку Аннева, затянутую в кожаную перчатку. Аннев опустил взгляд и увидел, что перчатка уже прожжена в нескольких местах и продолжает тлеть, а сквозь дыры проглядывает горящая ослепительным огнем золотая рука.
– Да чтоб тебя!
