– Может, дойдет и до того. – Титус достал из мешка фляжку и протянул Терину. – Нам ведь не обойтись без корабля, а я не уверен, что вовремя успею вытянуть из разума капитана все, что нужно. – Он едва не всхлипнул от страха. – Но если наш план не сработает, прошу, скажи, что сумеешь доставить нас на берег.
Терин сделал длинный глоток из фляжки и кивнул:
– Думаю, справлюсь. Скорее всего, мы вымокнем по пути, зато, если потребуется, я смогу вытянуть кваир из океана.
– Ребята? – Капитан Нортон, возившийся с гротом, склонил голову набок, будто прислушиваясь к их разговору. – Скоро начнется устье, находиться на палубе станет небезопасно, так что шли бы вы в кубрик от греха подальше.
– Может, мы сначала расплатимся? – предложил Терин, поигрывая кошельком с монетами.
Капитан поднял бровь.
– И то верно. Неси деньги сюда, парень.
Не успел Терин сделать и пары шагов, как дверь кубрика распахнулась и на палубу вскарабкались двое мужчин. Смуглая с медным отливом кожа одного из них выдавала в нем иннистиульца. Густые усы, нависавшие над верхней губой, переходили в бакенбарды, оставляя подбородок чисто выбритым. Его компаньон выглядел еще бледнее капитана, лицо его уродовали два длинных шрама: один пересекал нос и кривил верхнюю губу, второй шел через лоб и левую бровь. Шрамоносец прищурился, глядя на Терина, и Титус заметил, что глаз в левой глазнице у него стеклянный.
– Эй, парни, – рявкнул Нортон. – Мы же договорились, что до самой реки вы сидите внизу.
– Ага, – отозвался бледный и провел языком по желтым зубам. – Только душновато там, капитан. Вот и вышли воздуха глотнуть.
Нортон буркнул Терину:
– Оставь пока денежки при себе. Я их потом заберу.
Терин поспешно вернулся к Титусу.
– О чем они думают?
– Усатый хочет утащить нас в кубрик. Связать. Рассчитывает продать нас в Лукуре. А второй… – Тут Титус побледнел, а в его глазах выступили слезы. – Нужно уходить, Терин, прямо сейчас. Пока мы еще не отплыли слишком далеко. – Дрожа всем телом, он оглянулся через плечо на пирата со шрамами. – Нельзя здесь оставаться ни минуты.
Терин снова чертыхнулся, посмотрел на свои руны, потом перевел взгляд на стремительно удаляющиеся доки:
– Значит, уходим. Поплывем вон туда. – Он жестом показал на участок побережья между морскими доками и краем устья реки. – До берега прилично, вряд ли дионахи нас увидят.
Титус решительно кивнул:
– Достаточно будет, если ты пронесешь нас половину пути. Остальную часть мы проплывем.
– Уверен?
– Да. Если ты израсходуешь весь кваир, у тебя не останется сил плыть. И не старайся удерживать нас над водой – мы все равно промокнем.
– Точно, – согласился Терин. Взгляд его стал слегка безумным. – Готов?
– Эй! А ну, отошли от леера! – крикнул капитан и направился в их сторону.
Головорезы засеменили следом.
– Давай! – завопил Терин.
И они прыгнули.
Первым в воду с громким плеском шлепнулся Титус, подняв целый фонтан брызг. Малыша тут же подхватило течением, и он отчаянно замолотил руками по воде, пытаясь оставаться на поверхности. Внезапно он почувствовал, как что-то тянет его наверх, и, подняв голову, увидел Терина.
– Хватайся! – Терин протянул ему руку. – Мне легче поддерживать один пузырь.
– Ах вы, поганцы! – донесся с удаляющегося баркаса разъяренный рев. – Вы покойники! Попомните мои слова! Вам конец!
Терин схватил Титуса за руку и принялся тянуть наверх, при этом ноги его немного погрузились в воду.
– Похудеть бы тебе немножко, мышонок.
– Я работаю над этим, – огрызнулся тот. – А если еще раз так меня назовешь, клянусь, я тебя ударю.
Терин насмешливо фыркнул, но все же решил не испытывать судьбу.
– Извини.
– Нет, Терин, я серьезно.
– Да понял я, понял.
– И когда доберемся до берега,
Терин, покосившись на него, кивнул:
– Как скажешь, Титан.
На сей раз Титус не стал спорить с новым прозвищем.
Три дня Фин и Содья провели вдали ото всех, наслаждаясь близостью и с осторожностью открывая друг другу самые потаенные секреты, которые прятали даже от самих себя. Ни он, ни она не могли бы дать название тому, что теперь происходило между ними; они не обсуждали этого вслух, боясь, как бы слова не разрушили их новый, совсем еще не изведанный и манящий, но такой хрупкий маленький мир.
Поэтому, возвращаясь в берлогу, оба нервничали, ожидая, что начнутся расспросы и придется объяснять то, о чем они говорить не хотели.
Опасения их, однако, оказались напрасны. В берлоге не было никого, кроме Сануэзы.
– Толк? – удивился Фин. – А где остальные?
Вор сидел за столом, держа в руке кружку. Пряный запах, заполнявший всю комнату, не оставлял сомнений в содержимом: это был густой, словно патока, черный гамбит. Фин его терпеть не мог – из-за убийственного аромата и чересчур крепкого вкуса, – но Толк, Содья и Нэлдон очень любили.
– Ушли, – ответил Толк и хлебнул из кружки.
– Куда ушли? – спросила Содья.
