Кентон развернулся, держа меч перед собой. Клинок легонько дрожал, заключенной в металле душе не терпелось оказаться на поверхности. Кентон почувствовал, что Милость ведет его к лестнице. Сердце аватара учащенно забилось: неужели он наконец выберется отсюда? Однако едва он начал подниматься по ступеням, как явственно ощутил недовольство меча.
Поколебавшись, Кентон все же решил довериться Милости. Он спустился к Хранилищу, затем, сделав глубокий вдох, медленно преодолел еще один пролет. Пройдя по коридору тюрьмы, он остановился у собственной камеры. Рядом была еще одна, запертая, к ней-то меч и вел Кентона. Аватар вытянул вперед руку и ощутил прохладное дуновение ветерка. Вот так ирония! Кентон чуть не рассмеялся.
Призвав магию меча, аватар вонзил клинок в дверной косяк и с легкостью разрезал железный засов. Потом пинком распахнул дверь и увидел источник сквозняка: в дальней стене камеры был вырублен туннель. Кентон не заметил его раньше, потому что магия Хранилища скрывала проход от его взора.
Кентон опустился на колени. Сжимая в правой руке Милость, левой он ощупал земляной пол и стены с выступающими острыми камнями. Туннель, несомненно, был выкопан людьми, а не создан природой.
Аватар просунул внутрь голову и плечи, и в нос тут же ударил тяжелый запах пыли, смешанный со сладковатыми нотками глины. Кентон слегка изогнулся, чтобы осмотреться, и увидел, что туннель идет вверх, но примерно через двадцать футов проход наполовину завален комьями земли и камнями. Кентон пополз, толкая Милость перед собой.
Оказавшись перед препятствием, он снова призвал магию и, вогнав заострившееся лезвие меча между камнями, начал расчищать себе путь. Дело шло медленно – все же меч был предназначен для того, чтобы колоть и рубить, а не кромсать кучи мусора. Кентон несколько минут орудовал клинком, потом принялся голыми руками отгребать землю и обломки камня в стороны.
«Если мне придется копать себе путь наверх, я здесь попросту умру», – мрачно подумал он.
Впрочем, говоря по правде, это было совсем необязательно. В кладовых он нашел запасы еды и воды, которых ему хватило бы, чтобы продержаться под землей год, а то и два. От недостатка кислорода он бы тоже не погиб: хоть все выходы и были завалены, воздух в подземельях по-прежнему циркулировал и задохнуться ему совершенно точно не грозило.
«Погоди-ка, – сказал вдруг сам себе Кентон, с трудом откидывая назад очередную охапку мусора. – Я ведь могу посмотреть, далеко ли еще до поверхности. Болван, нужно было сразу так и сделать!» Отчитав себя за глупость, Кентон устремил взгляд вглубь туннеля. Магия Проклятого хранилища не позволяла увидеть картину полностью, но Кентон прополз еще немного вперед, и его зрение вновь обострилось. Теперь он ясно видел, что затор намного меньше, чем ему показалось вначале: еще немного усилий – и путь будет свободен! Аватар улыбнулся и принялся с удвоенной энергией расчищать туннель от мусора, не обращая внимания на зудящие от ссадин колени. Потом он снова пустил в ход Милость, чтобы расширить наметившийся лаз.
Кентон положил меч на землю и начал отбрасывать назад обломки. И вдруг далеко впереди он увидел какой-то слабый свет. Это был дневной свет, никаких сомнений! Кентон расчистил лаз и просунул в него голову. Вытянув шею, он вновь уловил едва заметный проблеск света в дальнем конце туннеля.
«Хвала богам», – с облегчением выдохнул Кентон. Устремив взгляд своих немигающих глаз вперед, он смог хорошенько рассмотреть детали, скрытые от него раньше.
Туннель поднимался под резким углом – однако преодолеть его казалось несложным делом, – шел мимо камеры Аннева и, обогнув Проклятое хранилище и архивы, выходил на поверхность в сотне футов от сторожевой башни на северной границе Шаенбалу. Оставалось лишь преодолеть этот узкий участок, а дальше лежал почти идеально прямой путь в полмили длиной.
Кентон пополз вперед, пытаясь протиснуться через узкий ход. Камни тут же вдавились ему в плечи, раздирая красную тунику и кожу. Если продвинуться еще немного – не ровен час, можно вообще застрять здесь так, что не шевельнуться. При этой мысли сердце Кентона забилось как сумасшедшее.
– Нет, нет, нет, – прорычал он.
Кое-как высвободившись из каменных тисков, он отполз назад и снова поднял Милость.
Вдруг земля застонала.
Стены туннеля содрогнулись.
– Лопни мои кости… – не успел Кентон произнести последнее слово, как потолок обрушился.
Затрещали ребра, воздух выбило из легких, и тело намертво придавило тонной камней.
