И когда станет известно о роли Кирилла Смирнова в деле спасения людей, все спросят: А чем наградили героя? И если решат, что мало, то это сильно ударит по престижу власти вообще. А в таком сложном обществе, исполнение общественного договора очень важно.
И тут странная мысль посетила голову Председателя. Он тут же включил проекцию виртуального экрана, и через некоторое время вызвал на связь руководителя оперативно-следственной группы занимающейся этим делом.
Генерал Хабаров отозвался мгновенно, словно ждал вызова.
— Слушаю товарищ Председатель Верховного Совета.
— Ну, Геннадий Александрович. — Громов усмехнулся. — У меня вот какой вопрос. А чего наш парень вообще туда полез? Спрашивали?
— Так точно, Пётр Сергеевич. Спрашивали. Он же тренировался в парке, где такой закрытый пятачок, от всяких глаз. Ну, знаете, во всех парках, по спецраспоряжению социальной службы, есть такие загончики. А этот разломали в хлам, когда его контрразведка прилетела прессовать. Ну буквально всё вытоптали. И когда ещё восстановят. Вот ему и понадобилось место для тренировок. А учитывая, что он может оторвать башку стрыге, я его где-то понимаю. Такими секретами не делятся. Вот он и обошёл сначала все крыши в районе, а после полез в подвалы. Тем более что он же в депо поработал. С подземельями хорошо знаком.
— Спасибо. — Громов, прервал связь и кивнул сам себе. Он знал, чем наградить парня.
Происшествие в московском подземелье имело целый ворох последствий, так как внеочередная сессия Верховного Совета не успела закончиться, и депутаты заслушали всех причастных, естественно вынеся ряд законодательных решений, наделив ГУГБ правом инспекции всех подземных сооружений вне зависимости от подчинённости, включая и армейские, правда их лишь силами и средствами спецотделов контрразведки, входившей в структуру ГУГБ[2].
Ещё от души выписали московскому градоначальнику, не уследившему за своей территорией, но исправно топившем все попытки инспекций. Выписали настолько серьёзно, что уже поставили вопрос о вынесении недоверия данному чиновнику, что автоматически влекло увольнение, но пообщавшись в кулуарах решили, что поскольку ничего непоправимого не случилось, пусть сам исправляет то, что натворил.