Как ни странно, но присутствие Горелова в составе спецгруппы утвердили, но только после того, как выслали именные запросы всем девчонкам и даже сидящему напротив Кириллу, и все подтвердили согласие, после чего Кирилл пролистал договор, и поскольку присутствовал лично, подписал соглашение рукой, а не цифровой подписью, и когда руководитель администрации вложил документ в сканер, у него сразу выскочило несколько сообщений, которые он смахнул, собираясь прочитать позже.
И только когда занял столик в кафе чтобы позавтракать, а заодно и пообедать, оценил изящество аппаратного манёвра, проделанного для создания их группы.
Приказом Председателя, являвшегося и Верховным главнокомандующим, создавался боевой стратегический резерв, а для организации его работы — техническая группа специалистов в составе четырёх магичек и одного студента, а Дмитрий шёл как стажёр — целитель Елены Белоглазовой. При этом Елене присваивался ранг действительного госсоветника третьего класса, что равнялось генерал-майору, девчонки магички получали государственного советника 1 класса, что равнялось полковнику, а Дмитрий так и оставался стажёром без регалий, что вполне понятно.
Кириллу в этой структуре определялся также ранг госсоветника 1 класса, но в должности заместителя командира группы. Оклады, тарифы и соцбаллы, он смахнул не читая, а вот обязанности прочитал крайне внимательно, но там всё оказалось стандартно-расплывчато. Работа по усилению обороноспособности страны, защита народного достояния и всё такое. То есть в реальности они могли заниматься всем от перевода старушек через дорогу, до ревизии промышленных комплексов и проверки войсковых частей.
И если раньше маги формировали собственные подразделения, в рамках частей магической поддержки, то вот так, оторвать от Круга четырёх неслабых мастеров и отправить в прямое подчинение аппарата Верховного Совета — происходило впервые, насколько знал Кирилл.
И если в разделе обязанностей всё обозначалось довольно расплывчато, то там, где описывалось подчинение всё выглядело предельно конкретно. Или Председатель лично, именным приказом заверенным цифровой подписью либо аналогичным документом руководитель администрации, имевший ранг равный званию генерал-полковника. На этом список заканчивался, что безмерно радовало Кирилла, так как к нему не влезет некий «отставной козы барабанщик» и не сможет командовать. Хотя, с Белоглазовой это и так не прошло бы. Дама имела твёрдые убеждения, силу такую, что могла превратить небольшое озеро в каток, да и репутацию весьма непростую, так что никто и не полезет.
Быстро связавшись со всеми и договорившись встретится у него дома вечером, Кирилл отправился по делам, которых несмотря на сданную сессию, не становилось меньше. Заехал в «свой» райотдел, узнать, как дела и заодно поздравил Пронина с очередным званием, подарив красивый кинжал из магически обработанной стали, пригодный для ношения с парадной формой.
Дочка полицейского училась в политехническом и ей он передал в подарок инженерный планшет с трёхмерной проекцией, а хозяйке дома многорежимную печку — автомат.
После, посетил выставку криминалистического оборудования подивившись хитрым приборам и поисковым всережимным дронам, способным даже нырнуть, заглянув под воду.
Но несмотря на все поисковые процессоры и хитрые алгоритмы поиска, всю электронную конницу и всю электронную рать, достаточно часто, ловить преступников приходилось людям, всё так же шевеля извилинами, хотя уличную преступность и хулиганство практически вывели, ловя всех в течение часов. Мошенники было ринулись в сетевые схемы обмана, но вход по именному цифровому паспорту, уничтожил и эту сферу. После первой же попытки развода, человек получал ограниченные права, и связаться мог только с теми, кто внёс его в адресную книгу, плюс служба спасения и соцслужба. У всех остальных высвечивалось сразу красным шрифтом: Такойто Такойтович. Дворник ЖКХ «Лесной». Дважды судимый. Социальный индекс 200. И естественно никакого соединения даже для любопытных.
Плюс существенно подросли сроки по всяким статьям о злоупотреблении доверием, что было приравнено к общественно-опасным деяниям. И соответственно кроме длинных сроков, там появились тюрьмы строгого и особо строгого режима, отсидев в которых, человек ещё долгие годы заново привыкал спать с выключенным светом и ходить, не заложив руки за голову.
Но как известно идиотов не сеют не жнут, а они сами растут, и преступность не переводилась.
Самым популярным способом оставалось где-то надурить соцслужбу с выплатами после чего радостно отъехать на Север украшать лик родной страны лет на пять — десять и всю оставшуюся жизнь вздрагивать от шагов за дверью. Особенно с тех пор, когда концепция исправления в местах лишения свободы, изменилась на концепцию создания безусловного рефлекса впадения в состояние неконтролируемого ужаса при одной мысли о правонарушении и возможной отсидке.
