В этом эпизоде сталкивается излишне рациональное поведение Берлиоза на Патриарших с более проницательным мышлением мастера: советские люди настолько уверовали в свой атеизм, что уже не замечают очевидных вещей, указывающих на сверхъестественное, выбивающееся из привычной картины мира. Мастера поражает, что при всей своей эрудированности, Берлиоз не понял очевидного, что доказывает авторскую идею о том, что нельзя отрицать то, что сильнее тебя.
– Да ведь он тут черт знает чего натворит! Как-нибудь его надо изловить? – не совсем уверенно, но все же поднял голову в новом Иване прежний, еще не окончательно добитый Иван.
– Вы уже попробовали, и будет с вас, – иронически отозвался гость, – другим тоже пробовать не советую. А что натворит, это уж будьте благонадежны. Ах, ах! Но до чего мне досадно, что встретились с ним вы, а не я! Хоть все и перегорело и угли затянулись пеплом, все же клянусь, что за эту встречу я отдал бы связку ключей Прасковьи Федоровны, ибо мне больше нечего отдавать. Я – нищий!
– А зачем он вам понадобился?
Гость долго грустил и дергался, но наконец заговорил:
– Видите ли, какая странная история, я сижу здесь из-за того же, что и вы, именно из-за Понтия Пилата. – Тут гость пугливо оглянулся и сказал: – Дело в том, что год тому назад я написал о Пилате роман.
– Вы – писатель? – с интересом спросил поэт.
Гость потемнел лицом и погрозил Ивану кулаком, потом сказал:
– Я – мастер. – Он сделался суров и вынул из кармана халата совершенно засаленную черную шапочку с вышитой на ней желтым шелком буквой «М». Он надел эту шапочку и показался Ивану и в профиль и в фас, чтобы доказать, что он – мастер. – Она своими руками сшила ее мне, – таинственно добавил он.
– А как ваша фамилия?
Метафоричность, которую использует Булгаков в прямой речи мастера, многогранна. С одной стороны, она указывает на художественное мышление героя. С другой, подчеркивает его отреченность от мира, непонятость и душевную пустоту, при еще оставшейся любознательности – все же полное отсутствие желания бороться за свою жизнь.
– У меня нет больше фамилии, – с мрачным презрением ответил странный гость, – я отказался от нее, как и вообще от всего в жизни. Забудем о ней.
– Так вы хоть про роман-то скажите, – деликатно попросил Иван.
– Извольте-с. Жизнь моя, надо сказать, сложилась не совсем обыкновенно, – начал гость.
…Историк по образованию, он еще два года тому назад работал в одном из московских музеев, а кроме того, занимался переводами…
– С какого языка? – с интересом спросил Иван.
– Я знаю пять языков, кроме родного, – ответил гость, – английский, французский, немецкий, латинский и греческий. Ну, немножко еще читаю по-итальянски.
– Ишь ты! – завистливо шепнул Иван.
Жил историк одиноко, не имея нигде родных и почти не имея знакомых в Москве. И представьте, однажды выиграл сто тысяч рублей.
– Вообразите мое изумление, – шептал гость в черной шапочке, – когда я сунул руку в корзину с грязным бельем и смотрю: на ней тот же номер, что и в газете! Облигацию, – пояснил он, – мне в музее дали.
Выиграв сто тысяч, загадочный гость Ивана поступил так: купил книг, бросил свою комнату на Мясницкой…
– Уу, проклятая дыра! – прорычал он.
…и нанял у застройщика, в переулке близ Арбата, две комнаты в подвале маленького домика в садике. Службу в музее бросил и начал сочинять роман о Понтии Пилате.
Герой скрывает имя, потому что, отказавшись от своего романа, уже не видит в нем смысла. И зовет себя мастером, потому что именно так назвала его любимая женщина. Более того, он пишет исторический роман о том, в чем разбирается благодаря своей образованности, в отличие от Бездомного, который попытался создать антирелигиозную поэму, будучи абсолютно невежественным человеком.
