| Варенуха, отойдя от афиши, наброшенной им на макет, полюбовался на нее и приказал капельдинеру немедленно пустить все экземпляры в расклейку. | Varenukha stepped back from the poster, which he had thrown on to the scale model, admired it, and told the usher to send all the posters out immediately to be pasted up. |
| - Хорошо, броско, - заметил Варенуха по уходе капельдинера. | 'Good . . . Loud!' Varenukha observed on the usher's departure. |
| - А мне до крайности не нравится эта затея,- злобно поглядывая на афишу сквозь роговые очки, ворчал Римский, - и вообще я удивляюсь, как ему разрешили это поставить! | 'And I dislike this undertaking extremely,' Rimsky grumbled, glancing spitefully at the poster through his horn-rimmed glasses, 'and generally I'm surprised he's been allowed to present it.' |
| - Нет, Григорий Данилович, не скажи, это очень тонкий шаг. Тут вся соль в разоблачении. | 'No, Grigory Danilovich, don't say so! This is a very subde step. The salt is all in the exposure.' |
| - Не знаю, не знаю, никакой тут соли нет, и всегда он придумает что-нибудь такое! Хоть бы показал этого мага. Ты-то его видел? Откуда он его выкопал, черт его знает! | 'I don't know, I don't know, there's no salt, in my opinion ... and he's always coming up with things like this! ... He might at least show us his magician! Have you seen him? Where he dug him up, devil knows!' |
| Выяснилось, что Варенуха, так же как и Римский, не видел мага. Вчера Степа ("как сумасшедший", по выражению Римского) прибежал к финдиректору с написанным уже черновиком договора, тут же велел его переписать и выдать деньги. И маг этот смылся, и никто его не видел, кроме самого Степы. | It turned out that Varenukha had not seen the magician any more than Rimsky had. Yesterday Styopa had come running ('like crazy', in Rimsky's expression) to the findirector with the already written draft of a contract, ordered it copied straight away and the money handed over to Woland. And this magician had cleared out, and no one had seen him except Styopa himself. |
| Римский вынул часы, увидел, что они показывают уже пять минут третьего, и совершенно остервенился. В самом деле! Лиходеев звонил примерно в одиннадцать часов, сказал, что придет через полчаса, и не только не пришел, но и из квартиры исчез! | Rimsky took out his watch, saw that it read five minutes past two, and flew into a complete rage. Really! Likhodeev had called at around eleven, said he'd come in half an hour, and not only had not come, but had disappeared from his apartment. |
| - У меня же дело стоит! - уже рычал Римский, тыча пальцем в груду неподписанных бумаг. | 'He's holding up my business!' Rimsky was roaring now, jabbing his finger at a pile of unsigned papers. |
| - Уж не попал ли он, как Берлиоз, под трамвай? - говорил Варенуха, держа у уха трубку, в которой слышались густые, продолжительные и совершенно безнадежные сигналы. | 'Might he have fallen under a tram-car like Berlioz?' Varenukha said as he held his ear to the receiver, from which came low, prolonged and utterly hopeless signals. |
| - А хорошо было бы... - чуть слышно сквозь зубы сказал Римский. | "Wouldn't be a bad thing ...' Rimsky said barely audibly through his teeth. |
