Через несколько лет Гёте завершил юридическое образование и занялся юриспруденцией. И снова, как в Лейпциге, его даймон, казалось, одержал над ним победу. Заурядное существование стряпчего было Гёте ненавистно, как и вообще все условности, царящие в обществе и ведущие к конфликту людей с их истинной природой.
Свои бунтарские мысли Гёте выплеснул на страницы романа в письмах, изданных под названием «Страдания юного Вертера». Сюжет был навеян как собственными переживаниями, так и кончиной близкого друга, покончившего с собой из-за несчастной любви; персонажи имели отдаленное сходство со знакомыми Гёте, однако главным было не это, а идеи и размышления автора. Провозглашая превосходство высоких чувств над благоразумием и рассудительностью, Гёте призывал вернуться к чистой жизни, близкой к природе.
Роман вызвал бурную реакцию в Германии и за ее пределами, став предшественником движения, получившего впоследствии название европейского романтизма. Наутро после выхода романа Гёте проснулся знаменитостью. Казалось, книгу его прочитал каждый. Подражая отчаявшемуся Вертеру, сотни молодых людей совершали самоубийства.
Гёте не ожидал подобного успеха и был застигнут врасплох. Внезапно он оказался в центре внимания, стал одним из наиболее известных писателей своего времени. Затаившийся было даймон поднял безобразную голову. Гёте вновь захватил круговорот балов, вина, женщин. Вернулась частая смена настроений. Гёте чувствовал, как в нем зреет отвращение — к самому себе, к тому миру, в котором он снова оказался. Кружок царивших в этом мирке литераторов и интеллектуалов раздражал неимоверно. Самодовольные, чопорные, они были так же далеки от мира природы, реального и естественного, как и юристы. Репутация успешного писателя связывала Гёте по рукам и ногам.
В 1775 году, спустя год после публикации «Вертера», Гёте получил от герцога Веймарского предложение стать его личным советником. Герцог был горячим поклонником его сочинений, к тому же задался целью собрать при своем довольно заурядном дворе писателей и художников, чтобы придать ему блеск. Гёте понял: для него это уникальная возможность изменить жизнь, шанс, который больше может не представиться. Не лучше ли распрощаться с литературой, устремив свою кипучую энергию на политическую деятельность и науки? Так наконец он приручит своего непокорного даймона. Предложение было принято, и, не считая одной поездки в Италию, всю оставшуюся долгую жизнь Гёте провел в Веймаре.
Он взялся было за модернизацию местного правительства, но вскоре понял, что герцог слаб и распущен, все вокруг разъедено коррупцией и любые попытки реформ приведут к краху. Гёте сосредоточенно углубился в геологию, ботанику, анатомию. Время, когда он писал стихи и романы, ушло в прошлое. Теперь он часами сидел за столом, изучая образцы из все растущей коллекции минералов, растений и костей.
Погружаясь в изучение наук, Гёте невольно замечал странные связи между ними. В геологии изменения земной коры происходили очень медленно, за невероятно долгие периоды времени — слишком долгие, чтобы их можно было заметить на протяжении жизни одного человека. Растения пребывали в постоянном развитии, от простого зародыша в семени до цветка или дерева. Вся жизнь на планете находилась в движении, из одной жизненной формы вырастала другая. В конце концов Гёте пришел к радикальной догадке, что и люди развились из других, более примитивных жизненных форм, — именно таков путь всего существующего в природе.
В ту эпоху одним из основных аргументов против теории эволюции считалось отсутствие у человека межчелюстной кости. Такая кость имеется в челюсти всех позвоночных, включая приматов, но в черепе человека ее в то время идентифицировать не могли. На этом основании делался вывод, что человек не мог произойти от обезьяны, а создан иным образом, по воле Бога. Убежденный, что все в природе взаимосвязано, Гёте с такой гипотезой смириться не мог. Он провел свое исследование, скрупулезно сопоставляя кости множества разных животных, и в результате сумел обнаружить зачатки межчелюстной кости в верхней челюсти человека, неопровержимо доказав тем самым связь с другими формами жизни.
Подход Гёте к науке был необычен для его времени. Взять хотя бы идею о том, что должно существовать некое архетипическое растение, объединяющее в себе формы и развитие всех растений. Исследуя кости, Гёте любил сравнивать между собой разные виды животных, пытаясь обнаружить черты сходства отдельных частей их скелета, например позвоночника. Он был буквально одержим идеей сходства и связи всего живого, являвшейся отголоском фаустовского желания познать суть жизни. Гёте чувствовал, что разгадка всех явлений природы заключена в самих этих явлениях, в их собственной структуре, и остается только уловить ее, познать с помощью органов чувств или интеллекта.
