Мастер Игры полностью

Чарлз Дарвин в поисках призвания — Черты всех великих мастеров — Наша непо­вторимость И ВРОЖДЕННЫЕ СКЛОННОСТИ — ПОЛИТИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ БАРЬЕРЫ НА ПУТИ К МАСТЕРСТВУ — ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГЕНИЯ — ОБЕСЦЕНИВАНИЕ КОНЦЕПЦИИ МАСТЕРСТВА — РОЛЬ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТИ В ДОСТИЖЕНИИ МАСТЕРСТВА — ОПАСНОСТЬ ПАССИВНОСТИ —Пластичность мозга — Обзор стратегии и персонажей, описанных в книге

Если все мы рождаемся с более или менее сходным моз­гом, если у всех мозг имеет приблизительно одинаковую конфигурацию и потенциал, почему же истории извест­ны лишь немногие, сумевшие, кажется, полностью реа­лизовать его возможности? Очевидно, что ответ на этот вопрос очень важен для каждого человека, в самом прак­тическом смысле.

Принято считать, что Моцарт или Леонардо да Винчи были наделены блестящими способностями и талантами от рождения. Как еще объяснить их невероятные дости­жения, если не даром, которым они обладали изначаль­но, с которым родились? Однако многие тысячи детей демонстрируют исключительные способности и одарен­ность в различных областях, но лишь некоторые из них впоследствии достигают хоть сколько-нибудь высокого уровня, а в то же время те, кто не блистал в юности, ча­сто добиваются куда большего. Ни врожденный талант, ни высокий коэффициент интеллекта не объясняют, не могут объяснить этих достижений.

В качестве классического примера сравним жизнеописа­ния сэра Фрэнсиса Гальтона и его двоюродного брата, Чарлза Дарвина. По свидетельствам современников, юный Гальтон был настоящим гением и поражал всех умом (много лет спустя, когда появились соответству­ющие методики, специалисты провели измерения и по­казали, что коэффициент интеллекта Гальтона был выше, чем у его старшего кузена, Дарвина). Вундеркинду Галь- тону прочили блестящую научную карьеру, однако, про­буя себя в разных отраслях, он ни в одной из них не до­стиг истинных высот. Его, как часто случается с юными дарованиями, отличало крайнее непостоянство.

Человеку надо бы научиться опреде­лять и улавливать искорку света, вспыхивающего в его сознании и куда более важного, чем великолепный блеск целого сонма бардов и мудрецов. Но он пренебрежи­тельно отбрасывает их, потому что это его мысли. Мы узнаём свои отвергнутые мысли в творениях гениев и тогда вчуже поражаемся их величию.

Ральф Уолдо Эмерсон

Дарвин, напротив, прославился как великий ученый, один из тех немногих — их можно пересчитать по паль­цам, — кто перевернул наш взгляд на мир. Как признавал сам Дарвин, он был «весьма заурядным мальчиком, сто­явшим в интеллектуальном отношении, пожалуй, даже ниже среднего уровня... проявлял в учении мало сообра­зительности... не мог следовать за долгими и чисто аб­страктными рассуждениями». Однако Дарвин обладал каким-то качеством, которое отсутствовало у Гальтона.

Ответ на эту загадку можно найти в том, как сам Дар­вин описывал свое детство. Дарвина-ребенка отличала страсть к собиранию всевозможных коллекций — в част­ности, коллекционированию различных биологических образцов. Отец его, врач, желая, чтобы сын пошел по его стопам и проча ему медицинскую карьеру, отправил Чарлза на обучение в университет Эдинбурга. Но Дар­вин не проявил интереса к предмету и студентом был весьма заурядным. Потеряв надежду увидеть успехи сына, отец отказался от своей мысли и предложил ему сделаться священником. Чарлз начал готовиться к тому, чтобы стать церковнослужителем, и в это время узнал от своего бывшего профессора, что «Бигль», британский военный корабль, готовится к отплытию в кругосветное плавание и что капитан ищет натуралиста для сбора и систематизации образцов, которые можно было бы за­тем отправлять в Англию. Хотя отец поначалу был про­тив, Чарлз решился принять предложение. Что-то в этом путешествии привлекало его.

Неожиданно страсть к коллекционированию оказалась не просто востребованной, она пришлась как нельзя бо­лее кстати. В Южной Америке Дарвин собрал велико­лепные образчики не только живой природы, но и ми­нералов и ископаемых останков. Его интерес к разно­образию жизни на Земле вывел на нечто большее — стали возникать глобальные вопросы, касавшиеся происхо­ждения видов. Направив на это всю свою энергию, мо­лодой человек собрал такое количество объектов, что в его мозгу начала вырисовываться и обретать строй­ность теория.