— Да, — подтвердил Шольц. — Но я не был уверен в этом так, как вы. Я просто подумал, что размер вырезки может быть не случайным. Фунт мяса. — Последние слова Шольц произнес на английском. Немного помолчав, он снова принялся за пиво. — Как по-вашему, есть шанс, что наш парень руководствуется не сексуальным каннибализмом, а чем-то иным? Учитывая, что на месте преступления не было найдено следов семени?
— Отсутствие семени не означает, что эякуляции не было. Он может быть просто слишком осторожным, чтобы оставлять улики. Не исключено, что он мастурбирует позже, когда покидает место преступления. Но мы можем вполне допустить, что имеем дело все-таки не с сексуальным каннибализмом. А вдруг убийце просто нравится вкус человечинки. Так сказать, ничто человеческое ему не чуждо.
— О вкусах, понятно, не спорят, но что здесь может нравиться?
— Некая теория утверждает, что благодаря наличию сложных протеинов в мышечной ткани человека некоторые люди, поедая ее, могут испытывать необыкновенный подъем, своего рода эйфорию. Другие полагают, что в человечине каннибалы находят необходимые для жизни компоненты, отсутствующие в других продуктах. Но существует природная недопустимость каннибализма. И для людей, и для животных она выражается в прионовых болезнях: «коровьем бешенстве», куру[12] и тому подобном.
— А если наш убийца просто расширяет свой кругозор, ищет новых острых ощущений? Хочет узнать, каково это — отведать человечины?
— Я сам люблю хороший бифштекс, — сказал Фабель. — Но не думаю, чтобы смог отправиться на пастбище и убить корову, чтобы его отведать. Обычно мы стараемся не думать об источнике того, что потребляем в пищу. Один американский журналист, как-то подкупив служителя морга в Париже, разжился куском свежей человечины, а потом описал свои ощущения при приготовлении и поедании ее. По его словам, человечина напоминает телятину. В любом случае убить — причем дважды! — для удовлетворения эпикурейского любопытства — это нечто! Я склонен считать, что наш убийца скорее всего удовлетворяет какую-то свою сексуальную фантазию.
Шольц собрал коробки из-под пиццы и вышел на кухню, а Фабель воспользовался его отсутствием, чтобы внимательно оглядеть жилище кёльнского детектива. В нем удивительным образом сочеталась практичность и неопрятность, характерные для любой холостяцкой квартиры. Комнатные растения в горшках засыхали от недостатка влаги, и Фабель едва удержался, чтобы не попросить лейку. На книжных полках царил порядок, и у Шольца была внушительная коллекция фильмов на дисках, расставленных в алфавитном порядке. В кажущемся хаосе квартиры ощущалась какая-то удивительная и тщательно продуманная организованность. На стенах висели на редкость удачные художественные репродукции и большая афиша кёльнской театральной постановки «Макбета». Фабель вспомнил ссылку на Шекспира в присланных ему материалах. Шольц вернулся с двумя бутылками пива и расчистил место для папок на журнальном столике.
— Вам нравится Шекспир? — поинтересовался Фабель.
— Не все. Никогда не читал его на английском — слишком плохо его знаю. Но «Макбет» мне нравится. Я помню, как в детстве смотрел фильм «Макбет», снятый Орсоном Уэллсом и дублированный на немецкий. Мне ужасно понравился главный персонаж. Этакий законченный злодей. Но для нашего случая гораздо больше подходит «Тит Андроник».
Фабель улыбнулся. Судя по внешности и поведению, в Шольце было трудно распознать столь тонкого знатока Шекспира.
— В свое время я даже подумывал о том, чтобы стать актером, — смущаясь, признался Шольц. — Наверное, мне больше нравилось быть кем-то другим, чем собой.
— Вообще-то игра актера и работа полицейского — это две большие разницы!
— Да я серьезно никогда и не рассматривал такую возможность, — продолжал Шольц. — Мой отец был полицейским и очень… практичным человеком. Он положил конец моим мечтаниям и в общем-то не оставил мне выбора.
— Что ж, театру не повезло… — улыбнулся Фабель, совсем не представляя Шольца в роли злодея Макбета. Неожиданно он подумал о другом, вполне реальном злодее и почувствовал, как внутри все сжалось. — А как проходит ваше другое расследование? — спросил он как бы между прочим.
— Убийство в «Биаррице»? Трудно сказать. Если честно, я стараюсь не очень в него вникать. Другая специфика. Там есть кому заниматься… БКА и Управление по борьбе с организованной преступностью вцепились в него как бульдоги.
— Правда?
— Вернее, я тоже задействован. И если они найдут что-нибудь относящееся непосредственно к убийству, то обязательно поставят меня в известность. Но я не сомневаюсь в том, что дело там гораздо масштабнее. Судя по тому, что для расследования создали межведомственную группу БКА, речь идет о тандеме Молоков — Витренко.
— Я хорошо знаком с ним. Особенно с Василем Витренко. Наши пути пересекались.
— В самом деле? — Шольц удивленно вскинул брови. — Судя по разговорам, это далеко не безопасно.
Фабель мрачно улыбнулся. Он не знал, насколько Шольц был в курсе его противостояния с Витренко, и не хотел привлекать его внимание к Марии. Во всяком случае, пока.