Вот такое вот руководство к действию. Я тут же делаю вертикальный взлет до потолка:
– Полонез?! Из «Спящей»?! Да мне год на него надо, чтобы выучить, никак не меньше, судите сами:
– первые полгода свыкаться с мыслью, что учить его все-таки придется, и в то же время чутко ловить переменчивые настроения преподавателя – а может, обойдется? Вкрадчиво объяснять педагогу, что на сцене под оркестр куда лучше, чем под пианинку. В руках держать диск, готовый к употреблению;
– со второго полугодия начать чувствовать себя глубоко несчастной и тяготиться тем, что пора бы учить, но ничего, время есть.
– через два месяца сесть, попробовать и, совсем расстроившись, утвердиться в решении, что это все надо перекладывать, больно уж фактура мудреная. И вообще Чайковского играть… там фортепианную-то музыку играть несладко, а уж оркестровую…
– по прошествии еще некоторого адаптационного периода, перед тем как сесть за переложение, еще раз сходить к директрисе с диском и горячей убедительной речью. Рассеянно уточнить оплату.
Ну уж, если и это не поможет, тогда уже не знаю, тогда надо сесть и учить. Но за две недели?! Это решительно невозможно!За выходные раздобыв полонез в частности и всю «Спящую» в целом (хошь – на mp3, хошь – на CD), иду к директрисе. То, что играть его не буду, – это необсуждаемо, проще уволиться, балетных студий в округе навалом. Но начинаю издалека:
– Вы какую часть полонеза имели в виду? Весь? Он огромный.
– Ой, нет, полонез совсем не надо, мы не успеваем. Это я так, на всякий случай вписала, ну вдруг?
От таких «вдруг» инфаркты вообще-то случаются.
Тогда перехожу к менее драматической части – что такое «Диск» и «12/8, мягко»? Не знает, но обещает узнать.
Нет, про 12/8 я не то чтобы переживать даже не стала, я вообще ни на секунду в ту сторону не задумалась, уж это мы проходили. Это может быть:
– 2/4;
– 3/4;
– 6/8;
– посчитаны все четверти правой руки такта;
– посчитаны все ноты в обеих руках первого такта;
– сказано по памяти о некогда запомнившемся произведении;
– перепутано произведение.
Тут на слово верить нельзя, тут самой смотреть надо.
Звоню подруге-концертмейстеру со зверским стажем, на жизнь жалуюсь, а ей все нипочем, у нее всегда так, она и бровью не ведет. Спрашиваю:
– А вот тогда скажи, Юленька Аркадьевна, как опытный товарищ начинающему: какое произведение я должна предложить под характеристику «12/8, мягонько»?
И она, не моргнув глазом, запевает:Ти-иихо вокру-ууг,
Только не спит барсу-уук…
Вот что значит – профессионал!
Начинаются каникулы. Все в природе затихает. Я учу фрагменты из «Спящей красавицы».
Урок. Прихожу с готовыми (типа делать мне было нечего на выходных) вальсами из «Спящей» – Феей золота и заунывным падекатром этих фей. В муках творчества (не моих, конечно), к середине урока выясняется, что музычка не очень подходит к хореографии (сплошал тут Чайковский).
– Давайте попробуем что-нибудь другое.
– Как скажете.
Открываю кучу нот, пробуем и то и это, все что-то не очень. В конце предлагаю попробовать сама: они под раз-два-три делают, а я внимательно записываю – на какой доле прыгнули, на какой крутанулись, где ножку подняли и где основная масса ее опустила. Ставлю циферки эти перед собой и начинаю импровизировать в человеческой тональности.
Полный восторг:
– А что ж вы сразу нам это не поиграли?
У меня, как у быка, начинают наливаться красным глаза: ну вот зачем было нервы трепать Чайковским?!
Вторую вещь начали, но оказалось, там еще конь не валялся. Потыркались-потыркались, время вышло: «Ладно, – объявили, – подумаем и доставим в следующий раз!», «Ладно, – думаю про себя, – вам же хуже, мне все равно, что импровизировать, хоть „отсюда и до завтра“, но так бы я вам подобрала – пальчики оближешь, а так получите что-нибудь банальное с ходу, обидно, конечно, но я не могу бороться со стихией».
Начинаю в письменном виде настырничать насчет «Диска». Этапы познания:
