– Так… поговорить зашел, – пожал плечом Липеев. – Тут… Тут на днях зашел в театр, а там Павел Георгиевич, режиссер наш. Сидит себе один одинешенек. Гру-у-устный такой. Как осенний листок… Посидели с ним…
– Как два осенних листка, да? И как там сейчас, в театре? – у Маши кольнуло где-то над животом.
– Да плохо там, – охотно делился Липеев. – Оказывается, какая-то гадина написала, что театр заминирован, и теперь в театр никто не ходит. А проверок сколько было! Кто только не приезжал. И спасатели всякие, и МЧС-ники, и полиция всякая, и пожарники. Работать некогда было. Народ все это посмотрел и решил – ну его к чертям такой театр. Павел – то Георгиевич уже чего только не делал! Уже и прямо в афишах писал «еще кто театр заминирует – убью»! зрители-то решили, что теперь такое развлекалово – каждую неделю театры минировать. В общем…
– Да-а, печально, – швыркнула носом Марья.
– Тебя вспомнили, – многозначительно посмотрел на коллегу Липеев. – Георгич-то прямо видно, как по тебе скучает. Говорит, зря, мол, я ее уволил. Сейчас-то при ее богатстве она бы как к стати-то была – Маша-то. Это он про тебя так.
– А чего ему мое богатство? – напряглась Мария.
– Так как же – чего?! – удивился кавалер. – Сейчас бы и новые декорации не помешали, и сценарии всякие современные, и костюмы. Да и артистам надо платить.
– И все я?!
– Нет, ну не все, но… вот ты знаешь, Машенька, от помощи еще никто не помирал, – обиженно надул губы Липеев. Вообще-то, дальше он хотел перейти к тому, что и ему бы помочь было бы неплохо. Но вот Маша все мысли сбила.
– Ладно, Вить, пошла я домой, – махнула рукой Маша. – Машину загонять надо, ты б шел уже, а то сейчас из гаража Дарик выскочит, примет тебя за… злостного неплательщика.
Липеев хотел было обидеться, но решил, что лучше не ссориться с такой важной особой, как Марья. Кто ее знает, вдруг все же расщедрится и подарит… тыщ сто или даже двести! А чего? Ей с ее-то миллионами такие деньги вообще копейками кажутся.
Маша шла домой окончательно расстроенная. Эх, вот и зачем она только поверила в эти миллионы… А может, все же, они еще есть? Но ведь не могут же люди просто так – ни с того, ни с сего взять и придумать такую красивую сказку про сказочные богатства? В общем, она потом погрустит, а пока…
Дома был Федор. И был он какой-то слишком раздраженный.
– Привет, краса ненаглядная, – совсем недобро поздоровался он. – И где нас черти носят?
– Знаешь, – исподлобья посмотрела на него хозяйка. – Я вот сейчас от нотариуса.
– Понял, – чуть смягчился постоялец. – То есть, тебе там популярно объяснили, что ни фига тебе не причитается. И твой зарубежный родственник бессовестно жив, здоров и беден. Так?
– Прекрати! – зыркнула наи него Маша. – Еще большой вопрос – есть ли какой-то родственник вообще… да и фиг с ним.
– Вот и правильно, – похлопал ее по плечу Федор. – Зачем нам их буржуйские миллионы, когда мы лично! Собственными руками! Можем заработать наши кровные… Нет, Машка, ты не можешь. Ты не работаешь.
– Иди ты, – отмахнулась от него Мария. – С собаками гулял?
– Так точно! – вытянулся перед ней в струнку Сазонов. – Еще и картошку нажарил!
Мария посмотрела в сковородку – картошки было полно. А еще и салат она вчера делала. И борщ остался. Маша не долго думала, взяла и позвонила Тоньке:
– Тонь, есть хочешь? – напрямик спросила она.
– А чего? – осторожно спросила подруга.
– А того… салат вчера сделала. Не выбрасывать же – приходи есть.
– Сейчас буду.
Тоньку не пришлось долго уговаривать, и уже через пять минут она вбегала в кухню.
– Ой, а я как раз села ужинать, а сама думаю…
– А кто ее позвал? – вошел в кухню Федор и кивнул на гостью. – Тонь? Ты под окошком ждала, что ли?
– Да нет, – растеряно пожала плечами Антонина. – Меня Маша позвала.
– пусть сидит, чего нам – картошки жалко, – вздохнула Маша. – И ты, Федь, садись… Чего вскочил=-то?
– А я не вскочил… я… – и Федор полез в холодильник, а затем высунулся оттуда, держа в руках большой кусок форели. – Вот! Берег! Специально берег, думал, что вечером вместе поедим. Все вместе.
Завидев в руках Федора форель, Гришка начал беспокоиться. Он подпрыгивал, пытался залезть к Федору на руки по ноге, а потом и вовсе – сел и завыл. Форель парню очень понравилась. Он так мечтал, чтобы хозяйка покупала такой продукт каждый день, но та упрямо его не понимала. А вот этот замечательный дядя Федор!..
– Чего этот он? – не понял Сазонов.
– Любит он красную рыбку, чего не понятного, – вздохнула Маша. – Иди, мой золотой, я тебе немножко… погоди! Сейчас сначала на хлеб… Да погоди ты!
Ужин прошел в теплой семейной атмосфере. Правда, такая прилежная атмосфера быстро наскучила мужчинам, и Федор направился к себе, не забыв крикнуть:
– Гришка, пошли со мной, у меня там еще чипсы есть. Но я тебе не дам, это вредно…
Женщины остались за столом одни.
– Чего-то у тебя настроения совсем нет, – заметила Тоня. – Случилось чего? Может, умер кто… еще один родственник за границей? Так это… ну помер и помер, главное, чтобы наследство…