– Где он сейчас?
– В отдел отвезли. Сейчас его опрашивают.
– Предсмертную записку обнаружили? – спросил я.
– Не нашли, – ответил Воробьев.
Труп Захаров лежал в комнате на полу, лицом вверх. На шее четко просматривалась странгуляционная борозда.
– Другие повреждения есть? – спросил Луценко, склонившись над телом.
– Нет, – ответил эксперт. – Думаю, что это суицид. Тем более от него спиртным разит. Точную причину смерти установлю только после вскрытия.
– Когда вскрытие будете проводить? – спросил Иван медика.
– Вообще, завтра, но если надо срочно, то договаривайтесь с начальством, – ответил эксперт.
– Решим, – сказал Луценко и, коротко поговорив с молодым следователем, составлявшим протокол осмотра места происшествия, взял со стола упакованные в картонную коробку водочную бутылку и стопку.
– Я их передам на экспертизу лично, а ты подготовь постановление.
– Иван Николаевич, вы только не забудьте. Это все-таки вещественные доказательства! – на всякий случай предупредил следак.
– Не учи ученого! – отмахнулся Луценко.
Прибыла труповозка.
– Везите в первый морг, – приказал Иван. – Взяли, быстро! – скомандовал он и, заметив, что санитары топчутся на месте, прикрикнул: – Живее булками двигайте!
Санитары переглянулись, и один из них, постарше возрастом, выступил вперед:
– Две тысячи заплатите, тогда доставим в один час, а так только завтра утром: заявок много.
– Ты слышал? – повернулся ко мне Иван и передразнил: – Две тысячи заплатите, иначе они не повезут…
Затем грозно посмотрел на санитаров.
– Вы что, за баблом уже поля не видите? Офигели совсем? Полицию внаглую на деньги разводите? – И громоподобно прорычал: – Вымогатели хреновы! Да я вас сейчас обоих в камеру запру!
Старший санитар уже понял, что, не разобравшись в ситуации, сболтнул лишнего.
– Вы неправильно поняли, – зло сказал он и стал упаковывать труп в полиэтиленовый пакет.
– Вот так-то оно лучше, – уже спокойно проговорил Луценко.
Когда вынесли из квартиры носилки, Луценко толкнул меня в бок:
– Ну, и как тебе такой расклад? Как будто лавочка у них частная, а не государственная контора. Только представь, как они с простым людом общаются… – Потом он поглядел на наручные часы: – Я сейчас в управление, а у тебя какие планы?
– Хочу в морг съездить и выяснить все по экспертизе. От кого еще аноним мог узнать об отравлении, как не от эксперта, – ответил я.
– А что, все верно, – сказал Луценко. – Давай этого Потапова к нам вызовем и поколем.
– Пока с ним говорить не о чем. Лучше будет, если сначала на месте во всем разберусь. Поговорю с Левченко, а там поглядим. Если возникнут проблемы, позвоню.
– Добро, – сказал Иван и сел в свою машину.
Мой давнишний приятель и он же начальник бюро судебно-медицинской экспертизы Женя Левченко встретил меня с озабоченным видом.
– Жора, я всегда рад тебя видеть, но сейчас несколько занят. Если недолго, то пару минут смогу тебе уделить, но не больше. Лучше завтра приходи.
– Вообще, мне нужен Потапов – ваш эксперт.
– А зачем он тебе понадобился? – Собравшийся было выйти Евгений остановился у двери.
– Хочу расспросить об одной экспертизе.
– Какой экспертизе? – Глаза Левченко сверкнули.
– Он два года назад вскрытие Сливиной проводил.
– И что тебя интересует конкретно? – Левченко уже сел за стол и никуда не спешил.
– Женя, ты мне скажи. Потапов на работе? – настаивал я.
– Потапов умер! – отрезал он. – Все вопросы ко мне.
– Когда?
– Неделю назад.
– Какая причина? – спросил я с волнением.
– А от чего наш брат умирает? – сказал Женя. – От нервов и вот от этого. – Он щелкнул пальцами по горлу. Я лично вскрытие проводил. В крови обнаружен алкоголь в кошмарной дозе.
– Он что, бухальщик был? – спросил я.
– Да нет, – пожал плечами Левченко. – На работе в нетрезвом виде замечен не был, но…
– По утрам пил холодную воду, – закончил я поросшую мхом, старинную шутку и спросил его: – Женя, не мог бы ты проконсультировать меня по одному вопросу?
– Смотря что тебя интересует. Если в моей компетенции, то, пожалуйста.
– Меня интересует акт вскрытия Сливиной. Это было два года назад…
– Помню! – прервал меня Левченко. – Девчонка совсем. И что? Ты конкретно говори.
Поняв бессмысленность хождения вокруг да около, я начистоту выложил ему все.
– Этого не может быть! – вскричал он. – Когда стало известно, что в тканях обнаружено отравляющее вещество? – Он полистал рабочий блокнот. – Вот оно! Нашел! Алкалоид акотинина. Я лично звонил следователю!
– И между тем… – пожал я плечами.
– Подожди, давай разбираться! – Левченко взглянул на меня грозно и вызвал секретаря.
Когда в кабинет зашла миловидная женщина в белом халате, приказал принести документы. Пролистав листы из папки, он вытащил нужные и углубился в чтение.
– Странно, – проговорил он, нахмурившись. – Но здесь указана только причина смерти и отсутствие в крови алкоголя и наркотиков.
– И как это можно объяснить? – поинтересовался я осторожно.
– Как, как! Никак! – Глаза Евгения засверкали. – Потапова уже не спросишь! А что Захаров говорит?
– Он покончил жизнь самоубийством. Труп, по всей видимости, уже доставили.
