– Кого принесло, на хрен? – раздался хриплый женский голос. – В такую рань.
– Участковый Ковалев, – невозмутимо ответил Володя. – Открывай, Лариса, дверь.
Лариса промолчала.
– Открывай, – повторил Володя. – Все равно никуда не уйду. Ты меня знаешь!
– А что надо тебе?
– Проверка паспортного режима.
– Документы у меня в порядке, – ответила Лариса.
– У тебя в порядке, а у твоего гостя нет, – жестко сказал Ковалев. – Не вынуждай меня к крайним мерам! Открой сама или ломать дверь буду!
За дверью раздалась какая-то возня, затем мужской голос прокричал:
– Проваливай, мент! Только сунься! У меня заложница!
– Ты кто? – насмешливо переспросил Ковалев и крикнул: – Лариска! Отзовись! Ты что, язык проглотила?
– Уйди, мент! – продолжал звучать истеричный голос. – Кишки ее на перо намотаю. Только сунься!
Я вопросительно посмотрел на Володю.
– Что делать будем? – прошептал я. – Может, в управление сообщить о захвате заложника?
– Не… – сморщил нос Ковалев, – не надо. Сами справимся. А с Лариской ничего не случится. Она сама кому угодно яйца оторвет. Это понты.
– Ладно, – примирительно сказал он. – А ты кто будешь?
– Не твое, мент, дело! Прокурора мне. Автомашину и деньги!
– Ничего не понял, – сказал Ковалев. – Ты излагай свои требования конкретно: что я должен делать в первую очередь, что во вторую… А то я перепутать могу.
– Ты что, измываться вздумал? – заорал из квартиры мужик.
Потом послышалась возня, и раздался истеричный крик Ларисы:
– Помогите, убивают!
– Пока живая, – подмигнул мне Володя. – Лариса, ты говорить можешь?
– Могу, – прохрипела через дверь Лариска.
– Тогда скажи своему балбесу, – в голосе Ковалева прозвучали стальные нотки, – если он сейчас не сдастся, то я его застрелю. На тебя же мне глубоко наплевать. Пусть он делает что хочет! А ты, Сева, – имя гопника Ковалев произнес с презрением, – ничего не получишь. Накладка вышла: машина на ремонте, а банк закрыт. Забыл еще сказать, что руководство дало добро на твою ликвидацию. Так что не шуми на весь дом и открывай дверь. Только в этом случае можешь рассчитывать на снисхождение.
За дверью прошуршали, и установилась тишина.
– Ломай, – шепнул Ковалев. Я отошел на пару шагов и ударил ногой в дверной замок. Дверь с треском рухнула внутрь квартиры. Первым в проем заскочил Володя. Я увидел, как он поднял свою полевую сумку. Я нанес удар в лицо Севе, и тот кулем свалился в проходе. Завизжала жирная блондинка – пьяная Лариска.
– Заткнулась! – приказал Ковалев, поднимая с пола финку. – Вот гад, – проворчал он. – Полевку разрезал. – Показал свою искромсанную сумку. Затем раскрыл ее и вытащил металлическую пластину. – Это мой компактный бронежилет, – пояснил он. – По службе с дураками встречаться приходится. А если что, то ею и по голове отоварить можно, – улыбнулся Володя.
Он перевернул находящегося в отключке Севу и стал рыться в его карманах. Извлек паспорт Бельского и протянул его мне.
– Что и требовалось доказать. – Он по мобильнику позвонил дежурному и вызвал машину.
Я несколько раз ударил Севу по щекам:
– Просыпайся, тварь!
Сева поднял голову и захлопал глазами.
– Я не понял! Беспредел творишь, начальник!
– Не ори! – прикрикнул я и еще раз въехал ему по челюсти.
– Не бей! – съежился Сева. – Что от меня хотите?
– Ты мужика вчера вечером отоварил? – спросил Ковалев, придавив носком ботинка Севину руку.
– Пусти, больно! – заорал Сева.
– Не слышу ответа, – сказал Ковалев и еще сильнее придавил ботинок.
– Доказывай, мусор!
– Я тебя сейчас застрелю за оказание вооруженного сопротивления сотруднику полиции, – заорал Ковалев, тыкая стволом в окровавленное лицо. – Ты меня ножом ударил! А твоя Лариска подтвердит. Я правильно говорю? – Ковалев посмотрел на женщину. Та кивнула.
– Колись, падла!
– А какой смысл?
– Покушение на жизнь сотрудника полиции тебя устраивает?
– Не докажете, – хлюпая разбитым носом, пробурчал Сева.
– Изъятая финка – раз, свидетель, – Ковалев кивнул на меня, – два и твоя шмара – три. Лариса, ты показания дашь?
– Дам.
– Сука!
– Сам мудак! – огрызнулась дама. – Мне тута еще жить, а тебя посадят!
– Ладно, признаюсь, – сказал Сева, утирая кровь. – Его я ударил. Поспорили. Но убивать не хотел. Так что это неосторожность!
– Разбираешься в Уголовном кодексе? – спросил я.
– Приходится, – огрызнулся Сева.
– Плохо разбираешься, – сказал я. – По сто одиннадцатой части четвертой пойдешь! Я тебе организую.
– Посмотрим, – утирая кровь, проговорил Сева.
– Мразь, – сказал я. – Он же инвалид был, и ты это видел.
– Пошел ты!.. – раскрыл рот убийца и захлебнулся кровью. – На этот раз я его не жалел.
Пока ждали дежурный наряд, Ковалев написал рапорт и составил протокол. Передав Севу полицейским, мы вышли на улицу.
– Все это, конечно, хорошо, но я есть захотел, – сказал Володя. – Как насчет перекуса в одном достойном месте?
