— Мы перевернем наоборот, под левую, — с надрывной готовностью предложил конферансье.
— Да какая разница?!
— А давайте подложим ей что-нибудь под правые ножки стула, тогда правая рука будет на нужной высоте, — пошутил советник.
Конферансье с обожанием посмотрел на него.
Нет, всё, мое терпение лопнуло, я повертела головой в поисках директрисы и только собралась к ней рвануть, как конферансье цепко схватил меня за локоть:
— Я вас очень прошу, очень прошу! Сыграйте, пожалуйста, я не смогу пережить, если подведу столько народу! Все так ждали, девочки так готовились, это ужасно, это ужасно, и я один во всем виноват! Я готов сделать что угодно, ну давайте, я буду держать левую сторону синтезатора, чтобы было ровно?
Моя гневная решительность была сбита, я уставилась на него. Понятное дело, отказать ему язык не поворачивается, но играть, когда один — ноты держит, другой пианинку на весу… это как-то за пределами, все-таки не варьете. Они, почувствовав, что я сдаю оборону, стали говорить больше и разом, я перестала понимать.
— Нет, — начала я растерянно, — это невозможно. Вы будете качаться и шевелиться, я буду путаться.
— Мы не будем даже дышать!
— Но представляете, как это будет смотреться со стороны?
— Я скажу очень проникновенную речь, очень, вот увидите! Публика будет в полном восторге, это я обещаю! У нас нет выхода — девочки должны станцевать!
Совсем расстроившись, я отошла от них подальше (вдруг еще чего выкинут), отправилась искать директрису. Она давала последние напутствия девочкам, они были уже одеты, точнее, конечно, раздеты — одним словом, готовы к выходу. Стоят, как всегда, хихикают, волнуются, мерзнут. Стоим с ними, болтаем, ждем команды и вдруг видим: бежит к нам конферансье. В таких случаях обычно говорят: лица на нем не было. Но у него было лицо — у него было страшное лицо! Я сжалась: господи, что еще? Там больше нечему случаться! Максимально вжалась в стену, чтобы дать ему без помех промчаться мимо, но случилось худшее: он бежал ко мне.
— Это катастрофа! Нет адаптера!!!
Я не знала, что такое адаптер, поэтому его отсутствие меня не огорчило:
— Ничего, не расстраивайтесь.
Он, сбиваясь, объяснил, что без него система вообще не работает. Никак. Я в душе вздохнула с облегчением и пошла искать директрису. По пути наткнулась на вездесущего советника, сказала, что все, нет адаптера.
— Послушайте, — ответил он, — вы уже согласились играть без стольких этих штук, а сейчас опять уперлись! Сыграйте, а? Я так понял, что вы можете играть и без всего этого.
Пришлось объяснять, что я уже согласилась играть и без адаптера тоже, но теперь проблемы у конферансье.
Началось нервное совещание. Варианты были: послать за адаптером и ждать или отменять выступление. Я предложила сгонять домой за дисками с балетной музыкой, по дороге я бы подобрала подходящий вариант. Но директриса, подумав, отказалась:
— Видишь ли, мы единственная компания в округе, которая работает только под живую музыку, и здесь все наши спонсоры, которых мы убеждаем, что это необходимо. Я специально готовила так, чтобы номер был не под запись, мне необходимо сегодня — под пианиста. Ты можешь ждать?
— Подожду, конечно.
Конферансье сказал короткую блестящую речь, и публика прокричала в ответ:
— Конечно, подождем!
Началось ожидание.
Музыканты заиграли, кто танцевал, кто слонялся, конферансье периодически развлекал публику, как мог.
Минут через двадцать он подошел ко мне и поделился терзающей его тайной: он не был уверен, что адаптер дома (куда рванула жена). Он не помнит, видел ли его вообще.
Так…
— Тогда давайте скорее скажем директрисе об этом, нужно же как-то подготовиться, если что?!
— Нет! Еще есть надежда, возможно, это я просто нервничаю.
Ничего себе! Теперь нервничать стали вместе.
Послонявшись еще минут десять, подхожу:
— Какие новости, вы звонили жене?
— Да! Она забыла свой мобильный здесь, вот он.
Подходит несчастная директриса:
— Сколько еще ждать? Публика расходится, девочки мерзнут.
Конферансье разразился стенаниями и извинениями. И тут мне приходит гениальная идея:
— А давайте попросим музыкантов сыграть нам?! Они ж импровизаторы, они все могут!
— А они согласятся?
— А куда им деваться? Это будет феерически! Все недостатки спишутся на экспромт, родители будут счастливы, публика в восторге, трогательность момента добавит остроты, а потом все только об этом и будут говорить!
Мы плотоядно посмотрели на музыкантов и стали брать их в кольцо.
Директриса нанесла первый удар:
— Помогите, спасите, выручите, наша жизнь в ваших руках!
Они растерялись. Директриса добила:
— Девочки замерзают на цементном полу, публика ждет, нужно сыграть, иначе отсюда никто не уйдет.
— Но у нас нет опыта играния балета, — испуганно произнес честный ударник.
— С завтрашнего дня можете вписать в свое резюме, что есть! — выхожу на арену я. — Это очень просто, я сейчас все объясню.
