– Услышал я, что нужное дело ты затеял в королевстве гномов, – не разочаровал меня инквизитор. – Людей перевозишь, обосновываешься там добротно…
– Стараюсь, отче, как могу, – осторожно сказал я, отвечая только на заданные вопросы.
– Интересует нас, почему с паствой твоей нет священников или паладинов? – инквизитор, наконец, задал главный вопрос. – Не по-божески это, ересью попахивает.
Я взглянул на брата Антония, взгляд его был мягок и благожелателен, но от него веяло такой силой, что мурашки толпами маршировали по моей спине и затылку.
– Так ведь, отче, вы сами прекрасно знаете, как гномы относятся к паладинам и священникам. Думаю, будет очень трудно убедить их изменить свои взгляды.
Инквизитор помолчал несколько секунд, обдумывая что-то, и с нажимом заявил:
– Нужно попытаться, сын мой. Именно тебе следует попытаться изменить сложившуюся ситуацию.
«Ого, в ход пошли угрозы», – я внутренне похолодел, но решил гнуть свою линию, переводя стрелки с себя.
– Отче, я человек подневольный, и от меня там мало что зависит, – я пожал плечами и сделал простодушное лицо. – Я рад послужить церкви, но даже не представляю, как это сделать. Может быть, вы будете столь добры и благи, что подскажете мне?
Я встретился взглядом с его глазами, и они опасно блеснули фанатичным огнём. Ему мой ответ явно не понравился.
– Неправильно ты думаешь, брат, – его голос был по-прежнему тих, но в воздухе запахло грозой, – мне известно, что к твоему мнению прислушивается король гномов, и если ты будешь настойчив… – последнее слово инквизитор особенно выделил интонацией, – …то придешь к нужному для всех нас решению. Это понятно, брат Максимильян? – в голосе его послышался металл, и я понял, что он реально мне угрожает.
«Если я сейчас прогнусь под него, то не только поссорюсь с гномами, но и позволю ему и дальше мною манипулировать, – быстро прикинул я возможное развитие событий. – В конце концов, не откажется же герцог просто так от всех своих денежных вложений? Или всё же побоится столкнуться с церковью?».
Пауза затянулась. Взглянув на инквизитора, я увидел, как наливаются гневом его глаза: передо мной сидел ярый фанатик, не признающий ничего, кроме своих убеждений и не терпящий препятствий своим устремлениям. Не удивительно, что Ордена паладинов так боятся, с таким-то деятелем во главе…
– Думаю, я мог бы уговорить его величество Торгидора в необходимости присутствия в нашей долине священников… – начал я.
– И паладинов! – тяжело уронил слова Антоний.
– ..и паладинов, – покладисто повторил я, закипая в душе от гнева на такую безапелляционность. – Правда, к своему сожалению, не смогу обеспечить в должной мере их защиту, места у нас дикие, то зверьё какое полезет, то кочевники, всякое может случиться.
Инквизитор прищурился и с угрозой в голосе сказал.
– Брат, ты угрожаешь сынам церкви?
Я притворно всплеснул руками, и сделал ещё более простодушное лицо.
– Что вы! Брат Антоний! Как вы могли такое подумать! Я это говорю, поскольку охраны у нас нет, мы из-за этого постоянно людей теряем. То есть, отче, я своими силами не смогу обеспечить безопасность святых отцов! Вот если бы вы выделили для этого вооружённый отряд, хотя бы небольшой, тогда другое дело, конечно же, я согласен.
Снова наступила пауза, и инквизитор задумался, видимо, прикидывая, вру я или нет.
– К твоему отъезду я подберу священников и отряд для их охраны из верных мне паладинов.
– Я буду вам безмерно благодарен, отче, – я облегчённо вздохнул. – От кочевников просто нет спасу никакого. И за свою жизнь мне не придётся теперь опасаться в дороге, в окружении доблестных паладинов.
– Мы рады, что ты внял голосу разума и согласился сделать богоугодное дело, – священник встал из-за стола и, даже не посчитав нужным проститься, вышел из кабинета, оставив меня одного. Кипя от ярости, я вышел за дверь и обнаружил, что мне подкинули ещё одну свинью – паладинов, приведших меня сюда, на месте не оказалось, видимо, таким образом мне дали понять, что я для них всего лишь букашка, на которую не стоит тратить излишнего времени и усердия.
«Ну, гнида рясоносная, я тебе ещё покажу, – совсем озверел я, поняв, что выбираться отсюда придётся самому, – вспомнишь этот день!».
План мести созрел быстро. На моё счастье, по коридору пробегал какой-то слуга, и я, ухватив его за шиворот, прижал к стене и ласково попросил проводить меня в Рубиновый зал. Едва увидев мою физиономию, он вздрогнул и чуть ли не бегом помчался в указанное место. Следуя за ним, я обдумывал свою идею, шлифуя все видимые недостатки – спускать подобные оскорбления было нельзя.
«Ну ничего, – я пытался успокоить сам себя, чтобы вконец не рассвирепеть, – ничего, Макс, к счастью, ты не дома на Земле, и у тебя есть возможности влиять на события».
Слуга был настолько впечатлён моим видом, что привёл меня в приёмный зал гораздо быстрее, чем я добирался на встречу с инквизитором. Сунув ему в ладонь серебряную монету, я влился в ряды дворян, пришедших последними.
