Однажды я отправился в школу, но попал в компанию старшеклассников, которые обсуждали ученическую забастовку. Без колебаний присоединился к ним, так как уже был против японцев. В тот вечер мы организовали команды, объединив старших и младших учеников в каждой группе, чтобы раздавать листовки. Наша команда прошла по нескольким деревням, агитируя народ. Вернулся я поздно ночью, тихонько прокрался на своё место и заснул.
Утром отец разбудил меня и спрятал в пустом варочном баке, сказав, что японская полиция охотится за бастующими школьниками. Я так и просидел в этом баке два дня… Потом ученики один за другим вернулись в школу. Правда, меня всё равно допросили в полицейском участке и временно отстранили от школы. Но я посчитал, что это был мой личный бой против японских оккупантов.
***
Записи на папирусе появились в Египте около четырёх тысяч лет назад. Примерно в это же время на Востоке люди начали овладевать письменностью. Считается, китайский губернатор Бок Хи изобрёл восемь основных каллиграфических принципов. А императорский историк Чанг Хил придумал собственно иероглифы, вдохновившись отпечатками птичьих следов на песке. С этого момента появилось уважение к каллиграфии как к искусству совершенствования ума. Каллиграфия – своего рода «рисунок ума», поскольку иероглиф – не просто символ, но отражение каллиграфа, передающее тонкие оттенки настроения.
Отец мой недолюбливал японскую школу, поэтому решил отдать меня в обучение китайскому специалисту. В нашей деревне жил мастер Ма До Сунг. Когда отец привёл меня, мастер взял кисть, чернила и написал в качестве образца четыре письма. Затем попросил скопировать образцы. Когда я закончил работу, мастер Ма заключил, что из меня будет толк.
– Почему вы так думаете? – спросил отец.
– Он не исправляет то, что написал, – ответил мастер.
Два года я изучал китайскую письменность и классическую литературу у мастера Ма. Отец решил, что это моя будущая профессия, способ зарабатывать на жизнь для такого слабака, как я. И начал подыскивать более квалифицированного учителя каллиграфии. В двадцати километрах от нашей деревни преподавал Хан Иль Донг, которого все называли мастер Ок-Нам, известный на Корейском полуострове каллиграф. Отец отправил меня в его дом, чтобы я учился и набирался ума-разума. Но через неделю я своим ходом вернулся домой… Я ожидал сурового наказания, но отец только посмотрел на меня и отправился по своим делам. Спустя неделю мастер сам появился у нас в доме. Оказывается, отец сумел договориться таким образом, чтобы он жил у нас и учил только меня. Но и получал за меня как за десятерых!
Мне назначили расписание, и я день за днём оттачивал мастерство владения кистью. Занимался так усердно, что натёр мозоли на пальцах, но удостоился похвалы со стороны учителя. Отец настаивал, чтобы меня обучали не только каллиграфии, но и классической китайской литературе. Кроме того, мой учитель был мастером традиционного корейского боевого искусства теккён, которое включало в себя в основном движения ног. Учитель глубоко понимал это искусство. Он не меньше моего отца волновался из-за моего слабого тела, часто рассказывал о самых знаменитых боях, чтобы поднять мой боевой дух. Он показал мне основные движения теккён, хотя, конечно, на самом элементарном уровне.
Спустя какое-то время мастер сказал, что ему пора возвращаться. Отец умолял остаться дольше, но тот принял твёрдое решение.
– Сейчас каллиграфия вашего сына искусна, а работа его кисти лучше, чем моя, – успокаивал он отца. – Без меня он не столкнётся с трудностями.
Услышав такое, отец умолял ещё больше: «Мастер, вы практикуете всю жизнь, а мой сын проучился только год. Если его мастерство достигло такого уровня, то я не понимаю, как можно остановиться. Если вам действительно нужно ехать, пожалуйста, возьмите моего сына с собой!»
После долгих уговоров мастер согласился взять меня. На тот момент мастеру было пятьдесят четыре, а мне пятнадцать. Через год в результате упорной работы под постоянным наблюдением мастера моё письмо стало совершенным. Я овладел печатным стилем – базой письма – и перешёл к вводным основам декоративного стиля, письменного стиля четырёх изящных растений: сливы, орхидеи, хризантемы и бамбука.
Во время учёбы произошёл незабываемый случай. Однажды я отправился на поиски хорошего материала для кисточек в бамбуковую рощу. На мне были деревянные японские сандалии. И ядовитая змея укусила меня прямо в пятку. Перепуганный мастер высосал из моей раны поражённую кровь, достал маленький пузырёк и сообщил: «Это масло с противоядием, которое твой отец приготовил в год змеи, в месяц змеи, в день змеи, в час змеи на тот случай, если тебя когда-нибудь укусит змея». Я втёр масло в рану. Каким образом мой отец мог предугадать, что со мной это случится? И почему у мастера в тот день оказался с собой этот пузырёк? Мистика…
Когда я вернулся домой, мастер Ма проэкзаменовал мои умения и остался чрезвычайно доволен.
– Теперь ты будешь писать эпитафии вместо меня, – заключил он.
