– Нет, тут все местные. С ними далеко не уедешь. – Ювелир помолчал, выпятил грудь и оглушительно крикнул: – Ваше величество!
У Лисандра сердце ушло в пятки. Он опустил голову и не поднял ее даже тогда, когда ювелир крепко обхватил его за плечи.
– Добрый вечер, господин ювелир, – любезно поздоровался король Тибо. – Слышал, вы приехали издалека?
– Для меня любой путь недолог, если впереди танцы, ваше величество. Но мои приключения не сравнятся с испытаниями этого юноши, он из Приморья и хочет как можно скорее туда вернуться.
– Вернуться до того, как я его замечу. Увы, у него ничего не вышло.
– Вот оно как, – проговорил ювелир, ничего не понимая. – Ну, значит, я вас оставляю. Передайте нижайший поклон ее величеству королеве, сир. До свидания.
– До свидания, господин ювелир, – сказал Тибо и обратился к мальчику: – Посмотри на меня, Лисандр.
Мальчик неохотно повиновался.
– Ну?
Лисандр с трудом выдержал взгляд Тибо, не сказав ни слова.
– Где Феликс?
Лисандр мотнул головой, очевидно, в направлении королевского замка.
– Интересно, какая муха тебя укусила? Назови мне хоть одну уважительную причину, позволяющую тебе быть здесь.
Лисандр ткнул пальцем в сторону Блеза, который уписывал яблочный пирог.
Тибо почесал подбородок.
– Я сержусь, Лисандр. По-настоящему. Мне казалось, я могу тебе доверять. – Тибо говорил сурово, от былого добродушия не осталось и следа. – Отправляйся к Лукасу. И расправь, пожалуйста, плечи. Иди.
Тибо удалился быстрым шагом, но не потому, что обиделся на Лисандра. Король просто сбежал от банкира, который радостно приветствовал его, пробираясь сквозь толпу. Королевство Краеугольного Камня славилось легендарной честностью и порядочностью, поскольку его правители как чумы избегали банкиров. Эту традицию Тибо нарушать не хотел.
– Желаете наказать Лисандра? – спросил Овид, не отходивший от короля ни на шаг. – Уложите его спать в одной комнате с Бенуа, тот ругается во сне как извозчик, пускает ветры…
Тибо не слушал: его ждала сияющая Эма для нового танца. Дамы уже выстроились в ряд, кавалеры напротив них. Тибо хотелось, чтобы жена хоть немного поела, но как отказать ей в невинном минутном удовольствии?
Удовольствие длилось куда дольше минуты. Эма хотела танцевать, танцевать и танцевать. На рассвете Тибо умолял ее отправиться спать. Мадлен и Бенуа давным-давно уснули. Овид потихоньку исчез вместе со своей давней пассией. Слуги приводили залу в порядок, допивая остатки из бутылок. Вместо оркестра играли два безумных неутомимых скрипача, и танцевала пара, сбежавшая из лечебницы. Лисандр спал за столом, положив голову на руки.
– Почему ты до сих пор здесь? – спросил Тибо, хорошенько его встряхнув.
Лисандр с трудом разлепил глаза. Хлебные крошки, погасшие люстры, щели в полу – где это он? Тут мальчик все вспомнил.
– Я? Вы велели мне быть с Лукасом, сир, а он здесь, позади вас.
Лукас терпеливо ждал конца вечера, но по мере того, как гости разошлись, зал наполнился воспоминаниями, болезненными и печальными.
– Хорошо, идемте.
Они двинулись в сторону королевских покоев и через пять минут оказались в полной тьме и сырости. Стены с осыпавшейся штукатуркой, щелястые двери, а за ними пустые комнаты с тусклым северным рассветом за разбитыми окнами. Эма настаивала, чтобы все вышли полюбоваться желтой зарей, Лисандр предпочитал прикорнуть в уголке. Тибо и Лукас устало переглянулись.
– Я всерьез сожалею, что не взял с собой компас, – вздохнул король.
– Это все кучер виноват, – сказала Эма, рассмеялась собственной шутке и не могла остановиться.
Рама без картины, которую она вдруг заметила на стене, совсем ее доконала. Она хохотала, держась за живот, и рухнула на скамью, которая, по счастью, не сломалась. Тибо никак не мог ее поднять, потому что она все время смеялась. Он тоже смеялся, но был не весел, а встревожен. К счастью, вскоре они вышли в коридор, освещенный ночником и пахнущий свежей краской, то есть королевский.
Через минуту все лежали в кроватях. Лисандр в одной комнате с Бенуа.
На следующее утро, когда вернулся Овид, они еще крепко спали. Он встал у окна и погрузился в нежные воспоминания о ночи любви. Жаль, позабыл у возлюбленной ожерелье из акульих зубов. Ну да ладно. Ничего страшного.
Проспали до полудня. Лисандр остался в королевской свите. Ювелир оказался прав: никому не хотелось пускаться в путь.
Наслаждались остатками вчерашнего пиршества в комнате грязно-зеленого цвета. Потом слуга предложил прогуляться по парку: немые фонтаны, амурчики, покрытые инеем, дорожки, превратившиеся в каток, и белая пелена тумана до самого горизонта.
– Холодновато для осени? – обратился Тибо к слуге, который шагал перед ним.
Раздраженный вопросом, который слышал в сотый раз, слуга не дал себе труда обернуться.
– Сколько можно?! – заорал он. – Плевать мне на осень!
Тибо изумленно умолк, а Симон, возмущенный грубостью слуги, ответил вежливо:
– Вы правы, ваше величество, холодновато!
Тут грубиян осознал, какую совершил ошибку, и готов был сквозь землю провалиться.
