Он не наделся на справедливый исход, он хотел посмотреть, как поведут себя советники. Наверняка они выберут единокровного брата, но тогда он потребует расследовать смерть отца. Дождется возвращения фрегата, призовет в свидетели мастера-строителя.
Седовласые старцы между тем испытывали немалое смущение. Один только Лемуан высоко держал голову.
– Принцы не голосуют, – продолжил речь Тибо. – Собака тоже, хотя, я думаю, вас это удивит. Итак, свое мнение высказывает Совет. Кто голосует за Жакара?
Морван и Кретон подняли руки без колебаний. Проголосовал и столетний старик, едва сумев поднять дрожащую руку. Советник Пуассон присоединился к ним. Мишо, булочник, удержал свою левую руку правой, но потом все-таки проголосовал за Жакара.
Пятеро против пяти.
Взволнованный принц Тибо расхаживал по залу под королевскими портретами. Жакар злобно сверлил взглядом советников. А им совсем не хотелось смотреть ему в глаза. Тишина была тяжелой. Невыносимой.
– Опускаем флаг на башне, – вынес решение принц Тибо. – Короля у нас пока нет. Совет проголосует еще раз завтра на свежую голову.
– Протестую, – прошипел Жакар.
– Что предлагаешь? Дуэль? Я видел недурные клинки поутру.
Жакар с интересом взглянул на брата. Идея поединка ему понравилась. Он любил решать все вопросы силой и не сомневался в успехе. Однако дуэли у них в королевстве запрещены. Совет идею поединка не одобрит. При этом Жакар чувствовал, что его положение становится все ненадежнее с каждой секундой. Как бы там ни было, но Тибо – первенец, и его растили как будущего короля. Его возвращение – настоящее чудо, вел он себя властно, уверенно и спокойно. Как только он облачится в привычную одежду, все увидят в нем короля. Что, собственно, значат несколько часов опоздания? Жакару мгновенно пришло в голову другое решение. Он соберет ассамблею.
Жакар стукнул кулаком по столу и объявил:
– Ассамблея!
Стикс громко залаял.
Когда Тибо вернулся в покои Элоизы, Эма плескалась в большой медной ванне, залитая ярким солнечным светом. Капли воды переливались на гладкой коже, в воздухе стоял легкий пар. Тибо застыл в восхищении. Ему показалось, что он видит Эму в первый раз.
– Закройте дверь, ваше высочество, ее высочество может простудиться.
С этими словами Мадлен выглянула из гардеробной – белый чепец на светлых волосах, на щеках яркий деревенский румянец. Когда поутру ей встретился в коридоре сумасшедший, бежавший в южное крыло, у нее и в мыслях не было исполнять его приказания. Но потом до нее дошел слух о возвращении Тибо, она сложила два и два и со всех ног побежала в будуар Элоизы. К своему величайшему изумлению, она обнаружила там темнокожую женщину, которая сладко спала на трухлявом матрасе.
– Как только госпожа покинет ванну, я открою окна и проветрю комнаты. Здесь так давно никто не жил! Ах, наша дорогая королева Элоиза!..
Мадлен до сих пор о ней грустила. Желая погоревать в одиночестве, служанка пошла в спальню. Напрасно. Тибо направился вслед за ней.
– Я хочу, чтобы ты была горничной моей жены, Мадлен! Если ты, конечно, не против, – объявил он, закрыв дверь.
– Я? Горничной самой принцессы? Вы не ошиблись, ваше высочество?
Такое нежданное и нечаянное повышение!
А принц Тибо считал, что простодушная добросовестная Мадлен не способна на предательство. Она любила теплое молоко с ванилью – верный знак отсутствия коварства, по его мнению. Возможно, принц заблуждался на ее счет, но ему казалось, что Мадлен далека от политики. Трудно было представить ее плетущей интриги вместе с Жакаром.
– Я не мог ошибиться, Мадлен. Я знаю тебя с детства. Я тебе доверяю.
Растроганная служанка принялась стелить атласные простыни на новый матрас, который распорядилась принести.
– И знаешь что еще, – заговорил Тибо чуть ли не шепотом. – Принцесса не терпит чужих прикосновений. Одеваться, раздеваться, причесываться она будет сама. У нее есть на это причины. Привыкайте друг к другу потихоньку.
– Хорошо, ваше высочество. А вы, принц? Кто будет вам прислуживать? Все уже знают, что вы вернулись, будьте уверены. Весь остров знает. Спальню для вас уже приготовили?
Мадлен пыталась намекнуть принцу, что и ему пора привести себя в порядок и помыться. Принц Тибо не понял ее намеков.
Прямое указание долетело до него из будуара:
– Тибо! Воспользуйся ванной, пока вода горячая!
Он вошел в комнату, где сидела Эма. Она накинула на себя пеньюар Элоизы и так преобразилась, что Тибо едва ее узнал.
С каким же удовольствием он сбросил с себя лохмотья и влез в ванну!
– Что было на Совете? – поинтересовалась Эма. – Спину тебе потереть?
– Да, пожалуйста. Пять за Жакара, пять за меня, можешь себе представить? Я должен найти предлог и распустить Совет. На этих стариков полагаться нельзя. Но пока что они решают, кому быть королем. Абсурд. Дикий абсурд. Три между лопатками сильнее.
– Ты можешь остаться принцем?
– Могу. Три сильнее. Я потребовал нового голосования.
– Зачем?
– Хочу выиграть время. – Тибо вылез из ванны. – Ты пойдешь со мной?
– Куда?
– К единственному человеку, который может мне помочь.
– Ты же голый!
– Да? Действительно.
