Теперь мне стали доступны многие сложные и тонкие заклинания, воздействующие на других людей и прочих живых существ. Иногда даже и разумных. Один метод, очень сложный и очень тонкий, я и собирался применить прямо сейчас. Технология экспериментальная, было из-за чего волноваться. Я планировал изучить язык, главный для этой страны, выкачав его из красивой черноволосой головы на подушке рядом со мной.
Я разработал эту технологию не с нуля, конечно же. И раньше черпали знания напрямую от другого существа. Но задачу отделить нужные знания от прочей личности человека, включая его воспоминания, мнения, заблуждения, религию, дурной характер… ну вы поняли, никто толком не решил. Кто-то удалял вообще все, кроме словаря. А кто-то действовал наоборот: создавал у себя в голове копию личности, которую использовал как переводчика или эксперта. Последнее, на мой взгляд, невероятно жестоко и мало чем отличается от одиночного заключения без вины. А если даже и с ней, разве это меняет дело?
Так вот, я разработал метод фильтрации, на самом деле уникальный, и сейчас состоится главное его испытание. Стоит подчеркнуть, что я не собираюсь создавать переводчика с ее языка на какой-то свой, тем более что пока общей базы у нас и нет. Я просто впитаю ее понимание языка со всем понятийным аппаратом и словарем, узнав и осознав все, что знает она. Но ничего большего я от этой милой женщины не возьму. Не таким способом. Мне не нужно, чтобы ее мысли и чувства стали моими. Это только звучит романтично, на самом же деле ад кромешный.
Я убедился, что моя подруга спит крепко, и положил ладони на ее виски. Теоретически, мне не нужен физический контакт, достаточно визуального, да и он не обязателен. Но в первый раз мне хотелось подстраховаться. Итак, я прикоснулся к ее голове, закрыл глаза и нырнул в ее сознание.
Языковые модели у всех, абсолютно у всех разумных сплетаются в похожий узор. Мне предстояло найти ключевые узлы плетения, а потом уже, стартуя от них, находить верные нити. И, что важнее, игнорировать остальные. Первые шаги казались самыми трудными, но, когда модель начала формироваться, она сама начала искать подходящие схемы.
Закончил я через час. Это довольно долго, у заклинаний ментальной магии субъективное время течет медленнее, чем объективное. Обычное дело потратить минуту на процесс, который, кажется, длился сутки.
На самом деле формирование модели — половина дела. Теперь необходимо ее интегрировать в свое сознание, сжиться с ней, сделать частью себя. Методика тут такая же, что и при любом изучении языка. Надо общаться с людьми, читать книги, смотреть спектакли. Или тот вид искусства, который в такой форме не прижился в магических мирах — кинематограф. Что-то подобное я встречал у технократов, но я там давно не жил, так что отвык.
Отдельная проблема — произношение. В принципе оно должно быть не хуже, чем у донора модели. Но не дай бог у девушки есть дефекты речи, если я буду их копировать, а я пока не умею говорить иначе, чем она, это будет звучать как пародия. Решения тут два. Первое я уже озвучил, надо больше общаться и впитывать речь других людей. Второй — обогащать модель. Мне надо провести ритуал с кем-то еще, желательно привлекать людей разных социальных групп и разных интересов. Писатели, ученые, гопники и аристократы, люди с уникальным словарным запасом. К нелюдям все это также относится, но утомительно поправлять себя каждый раз, так что я привычно называю людьми всех разумных.
Сейчас пришла пора инспектировать, что же я выучил. Язык не зря показался мне смутно знакомым. Из глубин всплыли похороненные воспоминания о том, как давным-давно я учил его с переменным успехом. В стране, где я оказался, в Америке, я никогда не был, но любил их искусство, не все, конечно, но уже упомянутый кинематограф и некоторые книги. К государству я относился скорее плохо, но не так однозначно, с политикой мне еще предстояло разобраться. На самом деле воспоминания оживали дергано и скудно. Мне предстояло вспомнить себя в те годы и родной язык. Но хотя бы я осознал, что я родом из России, куда мне и следует вернуться. Изучать русский язык таким же методом, что и английский, я не хотел. Сам должен вспомнить.
Самый быстрый способ проверить, что у меня получилось — пройтись по квартире. Я глядел на предмет и пока еще слышал, точнее «думал», его название и предназначение. Но по крайней мере я смог разобраться со всем, что увидел, включая специфическую кухонную утварь и тем более приборы. Например, я смотрел на плиту, и понимал, что это, но как ею пользоваться, я узнавал, делая специальное усилие, ту самую магию постижения. Или наоборот: я брал в руки какое-то хитрое механическое приспособление, знал для чего оно нужно, но название не всплывало, как бы я не старался. Скорее всего девушка и сама его не знала.
Пока я разбирался с квартирой и своими знаниями, проснулась моя подруга. Она вышла на кухню, облаченная в легкий халатик.
— Доброе утро! — сказал я не слишком уверенно, все же это были первые мои слова на новом языке.
