Проигнорировав мои вопросы, она что-то исступленно заверещала, вопросительно глядя на меня, а когда не дождалась никакой реакции, скинула халат и начала расстегивать пуговки на груди.
— Дура, — сказал я незлобно по-эритийски, — ты всерьез решила заняться сексом с носорогом? Тебя же на куски разорвет.
Хотя я уже давно не совсем человек, а прямо сейчас — и вовсе зверь, кое-что человеческое мне все еще не чуждо. В числе плотских удовольствий, которые я себе позволяю, остались секс с красивой женщиной и вкусная еда. В другой ситуации я бы возможно и проникся бы идеей сблизиться с молодой симпатичной девушкой.
Вот только передо мной сидело на полу существо, только выглядевшее человеком. Паразит радостно пожирает сущность жертвы, ту, что в разных теориях называется личностью или душой, а на самом деле нечто большее, чем и то, и другое.
Паразит использует воспоминания и даже привычки съеденного человека. Это мимикрия, необходимая, чтобы вписаться в общество. А может быть у паразитов нет своей личности, и нашу сущность они используют как драгоценный трофей. Нам так и не удалось выяснить это точно.
Носорог — неподходящий кавалер для хрупкой человеческой самочки, но я мог бы покинуть тело, секс с призраком — особое удовольствие, тем более, когда он способен создавать впечатляющую иллюзию телесности. Секс — процесс не только и не столько плотский. Тут и зарыта проблема: происходит слияние тонких материй, а это верный способ подцепить заразу. Так что прости, блондинка, но тебе не светит ни со зверем, ни с привидением.
Так что от девушки я равнодушно отвернулся. Тем более, что у меня за спиной объявился замечательный мистер Гремистер. Вылез из потайной комнаты, в которой комнате исследователи устроили склад, как они его пополняли, сие большая загадка, но подозреваю, что похищали грабили невезучих контрабандистов вроде бедного геккончика Андреса.
Выглядел седовласый красавец уморительно, обвесился блестяшками как витрина ювелирного магазина. Блондинка радостно и злобно зашипела, не надо быть полиглотом, чтобы перевести ее пламенную речь: «Ты пренебрег мной, мерзавец, теперь мой вождь и учитель покажет тебе жизнь в алмазах».
Мне под ноги Гремистер бросил серебряный кулон с изумрудом. Терпеть не могу зеленые камни. Амулет еще не коснулся пола, когда я уже понял, что он делает. Портал класса «дырка», прекрасно подходит для взломщиков, поскольку открывает проход сквозь любую преграду, создавая вход перед ней, а выход сразу за ней. В данном случае носорог должен по замыслу провалиться сквозь пол и перекрытие под ним, возникнуть под потолком нижнего уровня и рухнуть с трехметровой высоты, переломав ноги.
Не самый глупый план, кстати. Мог сработать, если бы я не распознал заклинание, не запустил кормика, чтобы выкачать из амулета энергию, ну и не владел левитацией. В итоге носорог воспарил над полом, а портал, не успев толком сработать, выдохся.
«Носорог же очень тяжелый», — ноют бездарные подмастерья. Вот только для левитации и телекинеза масса объекта не важна, хотя размер безусловно имеет значение. Левитировать невесомую трехспальную перину, набитую пухом, куда сложнее, чем черную дыру, весящую больше, чем целая вселенная, но умещающуюся в спичечный коробок. Я знаю, о чем говорю, я имел дело с подобными. Я же разжился морем энергии из талисмана, и мне, как говорится, море было по колено.
Я открыл свой собственный портал и отправил носорога обратно в душевую. В лаборатории он мне скорее мешал своей неуклюжестью. Я, конечно, сразу же вернулся как призрак в знакомом покойному толстяку человеческом облике. Мистер Гремистер встретил меня револьвером, значительно более внушительным, чем пукалка студентика.
От оружия разило магией, и мой вечно голодный жорик проявил к нему живой интерес, не дожидаясь указаний. Из дула вылетели пули, заряженные заклинаниями, и возможно они смогли бы причинить вред и призраку, но по пути они потеряли всю свою магию, а сытая пиявка разделилась почкованием, что они всегда и делают, когда обжираются.
В итоге шесть пуль крупного калибра, мне еще предстоит разобраться с местной классификацией, украсили двери лифта. Гремистер выглядел расстроенным и слегка потерянным, он бросился перебирать оставшиеся многочисленные амулеты, соображая, что может пригодиться против такого чудовища.
Я же вернулся к своей любимой теме:
— Ты говоришь на снейпере, Гремистер?
Язык завров не предполагал выканья, к собеседнику в единственном числе следовало обращаться на «ты».
— Да! — взгляд седовласого приобрел некую осмысленность и даже горделивость, которую он за последние минуты подрастерял. — Я посвящен в язык предвечных!
— Снейпер не имеет никакого отношения к предвечным! — пришла моя очередь удивляться. — Вот их речь!
