— Мы вызвали вас для ритуала «Три вопроса, три ответа», — торжественно заявил Вольтран. — Он используется перед лицом экстремальной угрозы. Даю слово: удовлетворительные ответы снимут все претензии к вам лично и Ордену Белок. В противном случае Договор будет аннулирован. И я лично благодарю вас за участие в ритуале.
— Прежде чем мы начнем, — сказала Варвара, — я хочу заявить протест против покушения на мою жизнь, а также на попытку ограбления. Такие действия Ордена Кобр прямо противоречат Договору.
— Протест принят, — пожал плечами Вольтран. — Для протокола хочу отметить, что участие Ордена Кобр не доказано, но мы выражаем соболезнования погибшему, а также сочувствуем всем, кто пострадал от бандитского нападения. И все же ритуал инициировали мы, и нам задавать вопросы.
— Так задавайте.
— Первый вопрос. Этой ночью на резервной базе Ордена состоялся неприятный инцидент. Мы пока не решили, как его квалифицировать, это может быть как диверсия, так и несчастный случай.
— Сочувствую всем, кто пострадал, — передразнила Варвара недавние фальшивые сожаления адвоката. — Но я не слышу вопроса.
— Он очень прост. Имеет ли Орден Белок какое-то отношение к инциденту?
— Нет не имеет, — просто и четко ответила Варвара. — Мы ни при чем.
— Знаете ли вы, кто совершил диверсию? — продолжил Вольтран одновременно и с облегчением, и с досадой.
— Нет, не знаем.
— И никаких версий нет?
— Это ваш третий вопрос? — искренне удивилась Варвара.
— Нет, — поморщился адвокат. — Но согласитесь, это разумное дополнение.
— Не соглашусь. Вы как юрист должны понимать цену домыслам и слухам.
Вольтран тяжело вздохнул и, помолчав с полминуты, продолжил опрос.
— Я прошу разрешения задать четыре вопроса. Даю слово, что они связаны.
— Отказано, — Варвара искренне удивилась подобной наглости со стороны Кобры.
— Но госпожа Перепелкина, Варвара, — прошипел адвокат, — масштаб вчерашней диверсии зашкаливает, то, что произошло, лежит за пределами добра и зла. Мы реально можем начать войну несмотря на результаты ритуала! В ваших интересах пойти нам навстречу!
— Господин Вольтран, Кевин! — ответила в тон ему Варвара. — Вы покушались на мою жизнь и даже не потрудились ни объясниться, ни извиниться. И теперь просите пойти вам навстречу? Да вы с ума сошли!
Адвокат взял себя в руки.
— Вы правы, просьба неуместна. Вот наш третий вопрос. Мы подозреваем, что за всеми этими диверсиями стоит ваш хороший знакомый Яков Беринг. Как он связан с Белками?
— Никак. Белки не отвечают за действия Беринга. Он не является членом Ордена.
— Тут я точно требую развернутого ответа. Что все же вас связывает с этим человеком?
Варвара решила, что сейчас адвокат имеет право на уточнение.
— У Ордена с господином Берингом исключительно деловые отношения. Мы приобрели у него некоторые Предметы. Ни один из них не может быть использован для диверсии или шпионажа, так что не ваше дело, что именно мы купили и за какие средства. На этом, я полагаю, мы закончили. Произнесите ритуальную фразу, Кевин.
— Ритуал завершен, — зло бросил Вольтран. — Мы признаем, что ответы не бросают тень на Орден Белок.
Он отключил свою пирамидку, Варвара последовала его примеру
— Не для протокола, — Вольтран снова заговорил. — И у Беринга, и у вас, Варвара, есть причины для враждебных действий. Да, признаю, ответных действий, но это ничего не меняет. Что все-таки вас связывает?
— Зачем мне откровенничать, Кевин?
— Затем, что вы обелили Орден, но не себя лично! Мы можем решить, что вы отомстили за покушение, у него тоже поводов хватает.
— Как мило, что вы заговорили о покушении! — вспыхнула Варвара. — Я по-прежнему не слышу ни извинений, ни объяснений.
— Я не уполномочен объясняться. Но предлагаю обмен, вы расскажете про Беринга, а я про покушение.
— А нечего рассказывать. У нас была одна коммерческая сделка, не имеющая никакого отношения к Кобрам. И в качестве любезности деловому партнеру я познакомила его с Иваном Абрамовым. Это все. Они договорились о турнире. А вы его сорвали. Ваша очередь откровенничать, Кевин!
— Не все, Варя! — поморщился Вольтран. — Ты живешь его пансионате. Там, где тебя чуть не убили. Это наводит на мысли, на странные, скверные мысли!
— А если у меня личный интерес?
— Какого рода? — не понял Кевин.
— Какого-какого, может быть, он мне нравится как мужчина. Имею я право на роман?
