— Да, — мрачно откликнулся господин организатор. — На выступлениях докладчиков нашей конференции в обязательном порядке присутствуют маститые ученые, уважаемые деятели науки, чьего веса в международном научном сообществе достаточно, как нам казалось, для того, чтобы удержать всех присутствующих в рамках научного диспута. Без перехода на личности и… кхм… физические аргументы.
Взглянув на мое растерянное лицо, мистер Эшли вздохнул еще мрачнее:
— На выступлении сэра Фаулера таким признанным авторитетом, на чей научный вес мы рассчитывали, был профессор Кеттерби-Люве. Седой господин, сидевший слева от вас во время доклада сэра Фаулера, мисс Ривс.
— Оу…
Имя — имя профессора Кеттерби-Люве мне было известно, да что там, это имя известно всем, кто получал мало-мальски приличное магическое образование, но лица это имя раньше для меня не имело.
Я округлила губы, вспомнив профессора, сошедшегося в рукопашной со своим оппонентом.
— Очень авторитетная фигура, — признала максимально нейтральным тоном, не найдя, что утешительного тут можно сказать.
Мистер Эшли взглянул на меня подозрительно, пытаясь найти следы издевки. Не нашел, вздохнул:
— Очень успешный вышел доклад, очень! Возможно, сэр Фаулер счел бы возможным повторить…
Я задохнулась возмущением — а мистер Эшли, верно оценив выражение моего лица, осекся и, не договорив о том, что завтра с часу до трех у них имеется окно, поспешил откланяться, сославшись на неотложные дела и меры обеспечения порядка.
Я возмущенно фыркнула ему вслед, и только тут увидела, что мы идем вовсе не в направлении нашего номера, и впереди уже видна лестница, по которой мы попадем к стойке портье.
— Сэр Кристофер, — замялась я. — Видите ли, никакого срочного телефонного звонка нет. Я его… понимаете, я его выдумала, чтобы…
Так, как сказать, “Чтобы выдернуть вас из драки без ущерба для мужской репутации и мужского же самолюбия” но такими словами, за которые меня не уволят?
— Чтобы наш уход выглядел прилично, — кое-как подобрала я слова наконец.
Сэр Кристофер кивнул:
— Хорошо.
Но направления движения так и не сменил.
Я продолжала идти рядом, в некоторой растерянности, но с умным выражением лица.
Лестница, стойка портье, сам портье, провожающий и встречающий гостей с благожелательной улыбкой, просторный холл, швейцар, почтительно придерживающий перед нами двери, ведущие на улицу…
— Куда мы идем, сэр Кристофер?
— Гулять. Мы часто приезжали в Драйвпорт с бабушкой, когда я был маленьким. Здесь есть парк. Я любил в нем гулять.
Я кивнула, соглашаясь с программой на день: гулять — значит, гулять!
В конце концов, то, что сэр Кристофер называет “здесь есть парк”, на весь Акристор известно, как красивейший парковый комплекс “Дравйпорт-Гарден”.
-
Осенний парк, как правило, уступает в красочности парку весеннему — но это верно ровно до тех пор, пока за дело не берутся маги-природники.
Драйвпорт-Гарден полыхал. Горько, пряно, осенне пахло листопадом — а листья вокруг горели прощальными, яростными красками, перед тем как сорваться с ветвей и упасть в траву. Неистово-алым горели клены. Кленовая аллея заканчивалась — и под сень фиолетовой (но притом — вечнозеленой!) листвы гуляющих принимали жакаранды.
Зелень, медь и бронза дубов. Праздничные ряды желто-красных осин. Незнакомые мне деревья, где по мере увядания листья от красно-желтых меняли цвет к фиолетово-красным — и после них особенно волшебным кажется свет, просеянный сквозь ярко-желтые листья тополей.
И запах. Запах, будоражащий и тревожащий душу, куда-то зовущий, что-то обещающий запах листопада…
— Мисс Ривс?
— Да, сэр Кристофер?
— Вы посмотрели на ученых и знаменитых артефакторов?
Я взглянула на начальство с укором — и вольно же ему припоминать девушке девичьи слабости!
Ладно, признаю: мне не стоило идеализировать этих людей. Даже если они увенчаны лаврами и овеяны славой множества открытий. Даже если их имена с придыханием произносились в университетских коридорах. Даже если…
Стоп, Анна! Тебе опять несет не туда. “Не стоило идеализировать” — и хватит!
Признала со вздохом:
— Посмотрела, сэр Кристофер…
Он не стал ничего говорить, только кивнул. Мне показалось, или на лице артефактора мелькнуло удовлетворение?
Впрочем, далее мы гуляли молча, никак эту тему не развивая. А когда сэр Кристофер заговорил, заговорил совершенно об ином:
— Я не хочу выступать с докладом еще раз.
Теперь уже молча кивнула я.
— Альберт… будь здесь Альберт, он бы на этом настаивал.
На эту реплику я промолчала совсем, даже без кивка.
— Он бы сказал, что это было бы очень полезно.
— Да, — мне пришлось признать очевидное.
— Вы считаете, что я должен выступить с докладом еще раз?
Сэр Кристофер не смотрел на меня — он почти никогда на меня не смотрел, и я бы соврала, если бы сказала, что мне не хотелось! Но сейчас сэр Кристофер сосредоточенно изучал дорожку под ногами (плоские цветные камни, уложенные один к одному так мастерски, словно это не дорожка, а драгоценная мозаика), а в пытливом тоне, в самой формулировке вопроса, да даже в терпеливом ожидании, я видела, как ему важен ответ на его вопрос.
И решилась: