Погруженный в приятные раздумья, Аннев не заметил вдалеке фигуру в темно-красном одеянии, отчаянно размахивающую руками. Лишь когда Карбад возник рядом с ним, юноша вынырнул из мира грез и понял, что мастер расчетов уже некоторое время пытается его остановить.
– Мастер Айнневог, – тяжело дыша, вымолвил Карбад. – Старейший Тосан желает видеть вас в своем кабинете. – Он нахмурился. – Боюсь, погулять на празднике вам сегодня не удастся.
Аннев подошел к кабинету Тосана, умирая от страха.
«Мне конец, – обреченно думал он. – Тосан нашел безухого монстра. Или труп Кельги. И теперь хочет знать, что все это значит и где мертвый торговец».
Он уже приготовился встретиться с испепеляющим взглядом старейшего, неподвижно сидящего за столом, но Карбад открыл дверь – и его глазам предстало совершенно иное зрелище: Тосан беспокойно ходил взад-вперед, а увидев Аннева, явно испытал облегчение.
– Превосходно, – сказал древний, оглядев Аннева сверху вниз. – Да, ты подойдешь. Твой главный изъян может стать нам чрезвычайно полезен.
Он стремительным шагом направился к Карбаду:
– Карбад, приведите будущего мастера оружия. За вторым я схожу сам.
Карбад затрусил по коридору, а Тосан повернулся к Анневу.
– Я скоро вернусь. А ты подожди здесь. И не вздумай ничего трогать.
С этими словами он захлопнул дверь, и Аннев остался один.
«Так, значит, дело не во мне, – дошло до его сознания, – причина в чем-то… очень срочном. Тосан сказал, я могу быть полезен… то есть не я, а мой „главный изъян“. А это не одно и то же».
С минуту он стоял, боясь пошевелиться; потом наконец немного расслабился и осторожно ступил на черно-красный ковер. Теребя вышивку на перчатке, Аннев прошел вглубь кабинета. Еще через минуту он осмелел настолько, что посмотрел в окно. На улице царила праздничная суета. У лавки Никума играли трое пацанят – сынишки мясника. Шраон, усиленно раздувавший огонь в своей кузнице, тут же бросил свое занятие и поспешил навстречу Аланне, вдове, направляющейся к нему со сломанным чайником под мышкой.
«Кажется, у них там разгорается огонь другого рода, – подумал Аннев, вспомнив, сколько раз он уже наблюдал подобную картину. – Ну или этой женщине и правда с посудой не везет».
Он улыбнулся, радуясь за них обоих, и отвернулся от окна.
Потом подошел к книжному шкафу и принялся читать названия на корешках. На одной полке стояли книги, посвященные истории и географии. Среди них Аннев увидел и знакомый фолиант – Тосан доставал его, чтобы показать, как выглядит кольцевая змея. На другой были собраны такие труды, как «Скрут и Блэк. Искусство письменной речи», «Сакральные символы Одара» и «История языка: взгляд сквозь время».
Аннев скривился: Тосан обожал все, что связано с языками. В бытность свою учителем он заставил Гравеля, мастера подлога, преподавать вместо себя чтение и письмо, чтобы все свое время посвятить переписыванию и переплету манускриптов. Аннев находил это занятие наискучнейшим, но Тосан, по-видимому, чувствовал себя намного комфортнее среди книг, нежели в человеческой компании.
Вдруг внимание Аннева приковал тонкий журнал, лежащий на верхней полке. И хотя сверху на нем покоился какой-то внушительный том, Аннев его сразу узнал.
«В тот день, когда он читал мне нотации и сравнивал с кольцевой змеей… Он отвлекся и начал что-то записывать в этот журнал. Вел себя так, будто меня и в комнате-то нет…»
Любопытство Аннева росло с каждой секундой. Тосана, скорее всего, еще долго не будет, так что…
«Если он написал что-то обо мне – я должен знать, что именно!»
Аннев встал на цыпочки, приподнял фолиант и вытащил из-под него журнал. Едва его открыв, Аннев понял, что держит в руках дневник Тосана. С замирающим сердцем он принялся листать страницы.
Аннев перевернул несколько страниц.
Еще дюжину страниц спустя:
Аннев снова пролистнул с десяток страниц, но, увидев еще не заполненные листы, вернулся и нашел самую свежую запись, датированную сегодняшним днем.
