Рядом, буквально на уровне глаз, стали мелькать небольшие, размером с птиц, объекты, от которых происходил звенящий и жужжащий высокий звук. Они были настолько быстры, что Алина не успевала рассмотреть хоть один из них. Но от них старательно уворачивался «Мастер», будто бы чувствуя, где какой из них находится. Потому что увидеть их на скорости он не мог: был сосредоточен на дороге.
Взрывы в полосе огня раздавались всё ближе и ближе. Какой-то далёкий раздался метрах в трёхстах от машины. Следующий уже в паре сотен. Два последних легли критически рядом: один – не дальше, чем в ста метрах позади, а другой совсем близко, не больше полусотни. С некоторой задержкой стали раздаваться дробные перестукивания по корпусу техники: в борта прилетало что-то твёрдое, мелкое и быстрое. От одного из взрывов, раздавшихся впереди, пошло трещинами ветровое стекло самоходки, а в проёме между водителем и пассажиром промелькнула какая-то крупная птица о четырёх крыльях, будто бы несущая в лапах большой и явно тяжёлый длинный зелёный предмет с коническим утолщением в передней части. Птица проломила собой стекло, и, пролетев сквозь машину, исчезла где-то позади. Через несколько секунд откуда-то из-за спины раздался очередной разрыв.
Один из карманов его жилета ожил грязным хрипящим голосом, в котором с трудом угадывался человеческий.
– Саня, бл9ть, Саня! Пидорги в опорнике! Саня! Нах@й оттуда, Саня! Опорник не наш, Саня! Ты слышишь меня?!
Кто такие «пидорги» и что за «опорник», Бериславская не понимала. Но после этих слов «Мастер» лишь ускорил самоходку, будто бы пытался догнать улетевший вперёд огромный воздухоплавательный аппарат.
Хрипящий голос сменился более спокойным, монотонным, почти безжизненным:
– Недолёты, пацаны. Переносите вперёд на пятьсот.
– Пиз№уй оттуда, Саня, бл9ть! Мы не успеваем к вам! На экране пуски! Они «птиц» пускают, Саня!
– ...двадцать четвёртый район, тридцать девятый квадрат. «Девятка» ближе к «двойке»...
– Саня, йо8 твою мать! Съё8ывайте нах@й оттуда! Они по вам работают! Сейчас накроет!
– …наблюдаю…
– Йо8анный в рот…!
– …корректирую… плюс шестьдесят на север…
– Е8учий икебастус…!
– …плюс семьдесят на запад… работаем…
– С*ка, бл9ть, [неразборчивая брань]…!
– Серёга, остынь. Сейчас отработаем сами.
– «Аркан». Стой. Цель полсотни-первая, батарея противника. Снарядом с радиовзрывателем, низкий. Заряд второй, шкала тысячных. Прицел двести пять. Взрыватель сорок восемь. Уровень тридцать ноль два. Основное направление, правее ноль-сорок. Веер сосредоточенный. Третьему один снаряд. Огонь.
Бериславская вслушивалась в слова, понимая с пятого на десятое. Большая часть смысла улавливалась девушкой, но некоторые моменты ускользали от понимания. Не давался и контекст сообщений. Однако эполеты на погонах помогли осознать: у кого-то дела идут не очень.
– Никакого, на хер, «накроют» в мою смену…, – процедил внезапно «Мастер».
Одной рукой схватился за карман на жилете, нащупал в нём что-то и крепко сжал рукой.
– «Барс», я «Мастер», иду к вам с «Гекатой». Включаю в движении. Вместе с «птицами» ляжет связь. Как понял, подтверди?
– Врубай…
Что сделал в следующий миг «Мастер» – Алина не поняла. Единственное, что осознала девушка – внезапно пропали все звуки до единого.
Злой шелест покрышек по грунтовой дороге.
Рёв артиллерийских снарядов за спиной.
Грохот разрывов.
Звон осколков по корпусу самоходки.
Шум ветра в ушах.
Трескучий механический голос.
У Бериславской внезапно похолодело нутро, когда снящийся ей «Мастер» за рулём самоходки внезапно обернулся на неё, полностью игнорируя скорость движения по грунтовке, и вперился острым режущим взором в самую душу девушки.
– Просыпайся! Немедленно! Иначе останешься тут навсегда!
Вздрогнув всем телом, девушка сбросила оковы сна и резко подскочила на ложе, решительно отказываясь понимать происходящее.
Что это было? Почему она проснулась в холодном поту? С чего в осатаневшем темпе бьётся сердце? Из-за чего она дышит, будто бежала марш-бросок? Что, вообще, произошло?!
Чтобы резко проснувшаяся после ночного кошмара Алина пришла в себя и успокоилась, мне пришлось насильно отнести её в ванную, где девчонка приняла прохладный душ. Смотря на неё, с расширенными от перепуга зрачками стоящую под струями воды и безграничным взглядом смотрящую в никуда, пытался понять, что так могло напугать Бериславскую. Правнучка Великого Архимага Путей способна стоять под вражеским огнём, держа перед собой щит: самолично был тому свидетелем. Что же такого приснилось малышке, что это перебило даже обстрел?
Только после холодного утреннего душа, энергичного обтирания успевшим высохнуть за время сна полотенцем и нескольких минут покоя да тишины действительный тайный советник первого класса успокоилась. Взгляд принял обычное выражение, глаза стали более прикрытыми веками, ушла нервная дрожь в пальцах рук и зажатость мышц в спине.
