При всём при этом, трио не выглядело, будто собираются попирать мораль всеми доступными и недоступными способами. Да, на улице в таком виде не ходят даже в моём мире, не говоря уже об этом. Но лично я не увидел ничего аморального в том, что они явились ко мне в своих облачениях. Что соски грудей просвечивают из-под ткани ночнушки? Ну, да. Красиво. Отвлекать будет. Но в моём мире этим каждая вторая балуется, не считая каждой третьей, даже в общественных местах, особенно в жаркое время года. Да, вороты рубашек не застёгнуты, тонкая тесьма на них развязана, а разрез на ткани уходит глубоко вниз, оставляя открытыми для обозрения узкую полоску гладкой ухоженной кожи между грудями и на животе. Но даже это не смотрится похабно! Такая тонкая грань между красотой и эротикой.
Интересно, чья была идея так вырядиться, и кто их этому научил?
Я прицокнул языком.
– Признаюсь, поражён до глубины души. Красота такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Уж простите, девушки, что такой неряха, как я, только побриться успел. Боюсь, мой шутовской костюм не вяжется с вашими царскими нарядами.
Сам-то я в форме Канцелярии остался! Даже китель поверх «скрытника» и АПБ в кобуре на поясе!
Ветрана, не сводя с меня победного взгляда, будто одержала верх в какой-то дуэли, вполоборота повернула головку назад, обращаясь к спутницам:
– Слышали, девочки? Один пункт выполнен успешно! Наш «Мастер»… поражён в самое сердце!
Но шутки шутками, а держать гостей на пороге – так себе признак тона.
Я отошёл с дороги и простёр рукой вглубь помещения.
– Прошу, проходите, располагайтесь, сильно матом не удивляйтесь, в мою холостяцкую берлогу. Позволил себе несколько… подготовиться к… ночным занятиям.
И прикрыл дверь за вошедшими девушками, вставшими, как вкопанные, прямо посреди.
Чего это они зависли?
А.
Понятно.
Взгляды троицы упёрлись в большой стол посередине «однушки», часть которого была уставлена яствами. В рамках ночного тактического перекуса были заготовлены ломти хлеба, колбасы, сыра, яблок, груш, несколько кистей винограда, печенье нескольких видов, небольшие кексы. Из питья были предусмотрены обычная питьевая вода, сладкая газировка и соки. Кому что придётся по вкусу – не знал, потому стояли яблочные, виноградный, мультифруктовый. Что-нибудь да пригодится.
Всё это было разложено на тарелки и разлито по стаканам, занимая некоторую часть стола. На всей прочей поверхности предполагалось заниматься. В моих планах – изучением информации, но, по ходу, девчонки имели на эту ночь другие видения.
Ветрана изумлённо присвистнула.
– О-одна-а-ако…!
И повернулась ко мне.
– Ну, «Мастер»… Ну, Александр Александрович…! Ну, удивил так удивил…! А я-то думала, что мы тут самые хитрые…
«Один-один», – хмыкнул я.
– Располагайтесь, девчонки, – я указал на стол. – Недавно был ужин, так что предлагаю начать с дела. Кто проголодается в процессе – прошу, налетайте на снедь, команды не ждите. Пересохнет в горле, пить захочется – тоже не спрашивайте, ешьте-пейте до отвала.
Пока девушки перешёптывались между собой, и удивлением переводя взгляд с меня на стол и обратно, я отошёл до окна, прикрыл шторы (сегодня эти красотки только для меня), но оставил приоткрытой форточку. Объёма воздуха в помещении достаточно, но нас тут четверо, и ночка грозится затянуться. Будет необходим приток кислорода, чтоб мозг соображал лучше.
Минут через несколько, когда у обеих сторон прошёл первичный шок от выходок друг друга, мы заняли свои места и были готовы начинать.
– Так… с чем тебе нужна помощь? – Ветрана начинала вживаться в роль репетитора. – Начнём с государственного строя Империи? Или с сословий и истории?
– Давай государственность.
Я раскрыл свою тетрадь, взялся за ручку и принялся конспектировать.
– В настоящее время…
И понеслась шиза по трубам.
Следующие несколько часов мы только и делали, что изучали действующее на сегодняшний день устройство государственного аппарата, начиная от верховного правителя и заканчивая крестьянами.
Если подытожить коротко всё, что вывалили меня девчонки, то получается, что мы имеем дело с привычной нам системой самодержавия.
Великий Император Всероссийский, коего тут все величают Александровским Александром Александровичем, стоит во главе всей пирамиды, заправляет всем и управляет всеми. Он и швец, и жнец, и на дуде игрец, и верховный главнокомандующий, и верховный же судия в особых случаях, и законотворец, и вообще наместник Бога на земле.
В его прямом подчинении три крупных аппарата: Сенат (по гражданским и военным делам), Синод (по религиозным) и куча Министерств по своим родам проблем, начиная от правды-кривды и заканчивая образованием, финансами и развитием.
Уже эти самые Министерства делятся по губерниям, волостям, уездам и прочим хуторским делениям, обеспечивая своё присутствие в каждом более или менее крупном населённом пункте. Населённые пункты поменьше сообщаются со своим районным центром, где это самое присутствие обеспечено на постоянной основе.
Там, где кончается государственный строй, начинается общественный.
