– В следующий раз сначала думай, а потом лягайся, - Саня снова оказался в конце коридора, поглаживая лягнутое колено. - Я хоть отскочить успею.
Катенька не удостоила наглеца ответом. Она прижалась к суженому и тараторила:
– Я ничего такого не думала! Он просто меня взял за руку и начал в глаза смотреть. У меня мысли сами по себе появились! Атак я только тебя люблю.
– Вас - так, - хихикнул Саня, - а меня собиралась эдак.
– Сейчас я её отпущу, - сказал Леденцов.
Катенька зарычала. Саня понял, что лимит острот на сегодня исчерпан.
– Не буду вам мешать, - произнёс он и скрылся.
Только теперь Катя позволила себе нескупую девичью слезу. Емельян Павлович уже начал промокать в области плеча, когда на кухне появился Иван Иванович.
– Екатерина, - сказал он, - что же вы плачете? Я же просил вас просто позвать Емельяна Павловича.
Катенька попыталась забиться под леденцовскую мышку. При этом она сама напоминала маленькое серенькое испуганное животное.
– Да успокойся ты, - Емельян Павлович поцеловал, куда смог дотянуться, - ну подумала и подумала. Это ерунда. Этот тип правильно сказал, в следующий раз сначала думай, а потом думай.
– Я не поэтому плачу. Я уже по другому плачу. Я тебе столько навредила! Мне рассказали, какая я плохая. Но теперь я тебя защищать буду, если не прогонишь.
Под строгим… нет, скорее безразличным оком Ивана Ивановича Леденцов чувствовал себя неуютно.
– Марш умываться, - скомандовал Емельян Павлович. - Ты самая лучшая и ни в чём не виновата. А будешь реветь, замуж не возьму.
Это был плохой ход. Только через десять минут изревевшаяСя досуха Катенька покинула мокрое плечо Леденцова.
– Значит, - сказал он Портнову, услышав звук включённого крана, - она теперь компенсатор.
Иван Иванович молча наклонил голову.
– Неужели эта бедняжка и была тем самым мерзавцем, от которого я должен спасти Вселенную? Слушайте, я не специалист в этих ваших трансцендентных штуках, но по поводу Катеньки вы явно перестраховались. Какая там Вселенная? Она только себе могла навредить. Ну и мне, наверное.
– Вы совершенно правы, - перебил его Иван Иванович, - она не могла. Это была так, разминка. Бой с тенью. Завтра мы начнём готовиться к настоящему сопернику. И разрешите вас поздравить, у вас очаровательная невеста.
Последние слова Катенька, судя по всему, расслышала, потому что из ванной показалась очаровательная мокрая рожица и показала очаровательный розовый язык.
Всю дорогу домой невеста прыгала на сиденье, как заводной чёртик. Катенька несла замечательную чушь обо всём на свете: о погоде и недостроенной церкви, о глупых сотрудницах и пирожках с капустой, о нахальном Саньке и милом Иване Ивановиче. Когда въезжали во двор, она немного притихла и стала поглядывать на Леденцова вопросительно.
Емельян Павлович решил не издеваться над бедной девочкой и объявил без церемоний:
– Сегодня я ночую у тебя. Не будешь же ты переезжать на ночь глядя. В холодильнике есть чего-нибудь?
– Куда переезжать? - спросила Катенька и затаила дыхание.
– Ко мне, конечно! У меня нормальная трёхкомнатная квартира, мы там замечательно разместимся. Ты мне зубы не заговаривай. У меня такое ощущение, что завтра утром ты же потребуешь от меня высококалорийной еды.
– Палыч! - завопила избранница и перестала заговаривать зубы.
Вместо этого она принялась их зацеловывать.
– Понимаешь, - трещала Катенька, пока Емельян Павлович выволакивал её на улицу, - я думала, это ты так, чтобы меня утешить. А сам сейчас скажешь "Пока" и поедешь к себе. А я тут останусь. А ты…
Невеста замерла на полутреске и уставилась на номера леденцовской машины.
– Что-нибудь не так? - спросил Емельян Павлович.
– У тебя номер счастливый. Смотри: 74-83. Семь плюс четыре - одиннадцать. Восемь плюс три тоже одиннадцать. Как я раньше не замечала?
– Да? Ну и хорошо.
– Обожди, - сказала Катенька и тут же выдала противоположное указание, - пошли за мной!
Леденцов еле успел поставить машину на сигнализацию. Катенька жила в старом панельном доме без лифта, поэтому четыре пролёта лестницы пришлось преодолевать вприпрыжку.
– Вот! - хозяйка, не разуваясь и не требуя этого от гостя, протащила Леденцова в комнату. - Смотри!
На стене криво висела приколотая кнопкой бумажка. На бумажке было написано: "38-02".
– А это счастливый? - с надеждой спросила Катенька.
– Если я правильно помню арифметику - нет. Три плюс восемь будет…
– Да не обязательно плюс! Что ты пристал к этому плюсу? Есть ещё минус, умножить… ну, много там всего! Корень, логарифм!
– Честно говоря, - признался Емельян Павлович, - не очень помню, что такое логарифм.
– Производная интеграла, - не задумываясь, сказала Катенька. - Короче, думай пока, а я пошла готовить ужин. Вернусь - чтобы всё было придумано!
Леденцов взял лист бумаги и попытался что-нибудь сделать с цифрами. Через пять минут он появился на кухне и задумчиво произнёс:
– Кажется, нашёл. Восемь плюс три - одиннадцать, то есть две единицы. Единица плюс единица - два.
– Нечестно, - заявила Катенька, которая жарила и жевала одновременно, - нужно в одно действие. Иди и думай. Я в тебя верю.
