Увидел я закат цивилизации,
Каким-то чудом оставаясь жив.
Мир угасал с изяществом и грацией,
И был он удивительно красив.
Кого-то обвинить хотелось мне,
Но не было бомбёжек авиации,
В последней схватке не сходились нации,
Мир умирал, как наркоман во сне.
Последних уток плавное скольжение
Я видел в сельском маленьком пруду,
И всё казалось недоразумением.
Как можно было допустить беду!
И думал я со странным облегчением,
Что завтра на работу не пойду.
Снега нет, но земля побелела от холода,
И позёмкою стелется острая снежная пыль.
Бедолага, Апрель, твое сердце морозом
расколото,
Ледяные обрубки в руках – не цветы ль?
Побелевшие веки, навеки закрытые,
Ты уходишь в объятия доброй земли
И уносишь цветочки, морозом убитые,
Что под солнцем твоим расцвели.
Но тепло возвратится, и все это праздновать
кинутся,
А лохматые, жёлтые, эти смешные цветы,
Никогда, никогда уже вновь не поднимутся
Воскресить их ни в силах никто – даже ты.
памяти Александра Карамазова
Приснились мне товарища поминки,
Всё было и торжественно, и чинно:
Столы накрыты, на стенах картинки,
На Герцена, в престижнейшей гостиной,
Здесь, в ресторане, гости собрались
Те, кто при жизни даже не ругали,
Поскольку ничего о нём не знали,
Любезно на халяву нажрались.
Собрались те, кто управляет славой,
Выписывает пропуск на Олимп,
И речи их настолько величавы,
Что Антарктиду растопить смогли б.
Здесь был и сам виновник торжества,
Мы с ним тихонько в уголке сидели,
Но угощенья трогать мы не смели,
Так, откусили разик или два.
Тут, чтоб достойно вечер завершить,
С погромом к нам нагрянули фашисты,
Сашатку стали не на шутку бить,
Но было это для проформы чисто.
Кому-то в харю дав, глаза открыл,
И вспомнил вечер тот на самом деле:
Как ветер подмосковный злобно выл,
Четыре бабушки под Окуджаву млели,
В Малаховке, как в Новых Васюках,
Ведущая мечтала о музее,
Мы с Леною вдвоем, и все в соплях,
Да парочка случайных ротозеев.
Вите Марцинюку
Натопленная печка,
За лес садится солнце.
Сейчас зажжётся свечка,
Затеплится оконце.
Мохнатая скотинка —
Корова и коза —
На печке кошка Зинка
Свернулась, егоза.
Пора уснуть, мой мальчик,
Слипаются ресницы.
Пускай пушистый зайчик
Во сне тебе приснится.
Пусть волк тебе приснится,
Волчище говорящий,
Принцесса и Жар-птица
В густой еловой чаще.
А тени на игрушках
Качаются и скачут.
Волк серый на опушке
Уставился на дачи.
